— Каковы ваши успехи? — спросил Уолсингем.

   — Я дал королеве способ передавать письма на волю, — ответил Гиффорд. — Я сговорился с дворецким сэра Эмиаса Паулета, и он согласился провозить бумаги в бочонке с пивом, запас которого в доме, где её содержат, пополняют еженедельно. Я сказал дворецкому, что служу вам и что от его благоразумия зависит его жизнь. Первое письмо было от меня, она получила его две недели назад, и я привёз с собой её ответ.

Уолсингем прочёл поданную записку; она содержала лишь благодарность и просьбу соблюдать осторожность. Мария Стюарт просила связаться с Морганом, её доверенным лицом в Париже, и передать ей его ответ.

   — Вы многого добились, — сказал секретарь. — А Морган вам ответил?

   — Именно так. — Гиффорд положил на стол пакет. — Я его вскрыл, сэр Фрэнсис, но так, что никто не заметит повреждённой печати.

Уолсингем медленно прочёл письмо. Забыв на минуту о стоящем перед ним соглядатае, он вдруг издал негромкое торжествующее восклицание, а когда поднял глаза на Гиффорда, его тонкие губы всё ещё улыбались.

   — Это начало нового заговора, — сказал он. — К Моргану обратился сэр Энтони Бабингтон — он просит указаний, каким образом он может помочь шотландской королеве... у него есть приспешники, такие же твёрдые в вере католики, как и он сам, и они готовы ради её освобождения пожертвовать жизнью. Всё, что ему нужно, — это инструкции. Во имя Господа, он их получит. Я его знаю — он сейчас здесь, в Лондоне! Перешлите это письмо в Чартли, а сами свяжитесь с Бабингтоном. Скажите ему, что вы агент шотландской королевы и узнали о нём в Париже от Моргана. Разузнайте всё, что сможете, и доведите до его сведения, что он должен подробно изложить свой план королеве в письменной форме и ничего не предпринимать, пока он не получит её письменного согласия.

   — Положитесь на меня. — Гиффорд поклонился.

   — Самое главное — получить одобрение, исходящее от Марии Стюарт, — сказал Уолсингем. — Нам известно, что Бабингтон изменник; схватить его мы сможем всегда. Нам нужна другая добыча — шотландская королева. Убедите Бабингтона не стесняться в средствах, намекните, что убийство королевы Елизаветы — единственный способ спасти Марию Стюарт. Подчеркните это особо. И заставьте его написать ей об этом так, чтобы она согласилась. Запомните, Гиффорд... — Уолсингем бросил на шпиона такой взгляд, что у того задрожали колени. — Если вы провалите это дело, то умрёте за то преступление, в котором вас обвиняли первоначально. Здесь, в моём доме, где вы сейчас находитесь, есть одна комната, где я иногда допрашиваю изменников, и я позабочусь, чтобы вы побывали в этой комнате и вышли из неё только на виселицу. Если вы преуспеете, я вознагражу вас из собственного кармана и представлю королеве.

Гиффорд кивнул. Он был бледен как полотно.

   — Я уже говорил вам, сэр Фрэнсис, вы можете на меня положиться. Я исполню ваше приказание, и вы получите и шотландскую королеву, и Бабингтона, клянусь вам.

Однажды вечером в конце марта Елизавета вышла из дворца на Уайтхолле, чтобы поужинать с лордом Бэрли в его доме на Стрэнде. Дворцовый парк был забит придворными, а по берегам Темзы толпы лондонцев ждали появления королевы, которая должна была отправиться на своей барке верх по реке. Ничто было не в силах Воспрепятствовать её желанию показываться народу; Бэрли предостерегал, а Лестер умолял её поберечься, напоминая об угрозе покушения и о судьбе вождя нидерландских протестантов Вильгельма Оранского, убитого испанским агентом в собственном доме.