— Вот уж что правда, то правда, мой котик!

— Серьезно, Фил, неужели нельзя ему хоть немножко открыть глаза? Он… нет, конечно, я его обожаю и все такое, но такого ребячества… хуже моих детишек! Говорит, говорит… найду себе работу в благотворительной организации, в рабочем банке, в рабочей газете… Буду читать лекции, попробую писать… Да растолкуйте вы ему, что он везде будет точно так же всем недоволен! Ручаюсь чем угодно — и рабочие лидеры, и радикалы-агитаторы, и деятели в благотворительных обществах далеко не ангелочки, так же как и священники!

— Господи, да я на это и не рассчитываю! — отозвался Фрэнк. — И на то, что мне все понравится, тоже. Но разве это не здорово, что есть люди, которые всем недовольны? Без них и прогресса-то не было бы! Просто смех один: предполагается, что священнослужитель наделен чуть ли не пророческими полномочиями. Как же, грозит людям муками ада! А наряду с этим предполагается, что он же не более как мальчишка на побегушках, которого можно отругать и выгнать, если он осмелится наводить критику на капиталистов или своего же брата-священника! Так или иначе… Бесс, моя радость, это, конечно, свинство по отношению к тебе. Мне бы и самому хотелось быть из тех. кто всем доволен, преуспевать, мириться с полуправдой. Да не могу… Видишь, в чем дело, Фил. Меня учили, что христианский бог не трусливый и угодливый агент из бюро коммунальных услуг, но творец и проповедник суровой правды в мире. Наверное, это воспитание меня и испортило: я был так глуп, что принимал своих учителей всерьез!

— Да я пытаюсь! И, кстати, заметь, молодой человек: я кое-кого из них затащил так далеко, что у них хватило ума бросить и меня и мою евангелическую церковь и перейти к унитарианцам, а не то так вообще уйти из церкви и тем самым, Бесс, ангел мой, отнять у моей женушки и моих деток еще парочку-другую центов! Нет серьезно, Фил…

— Человек всегда говорит: «Нет, серьезно», — если чувствует, что до сих пор его доводы были не очень убедительны!

— Ха! Вот и попался, Фрэнк! Страшно умилительно наблюдать, как ты разыгрываешь из себя первого безбожника на деревне. Сам же вот сказал: «Во имя господа…» А сколько раз говорил при прощании: «Благослови тебя бог» — причем всерьез! Ну да, конечно, ты не веришь в Христа! В точности как римский папа!

— Угу. Наверное, если б я тебя послал подальше к господу Иисусу Христу, это бы тоже означало, что я ревностный христианин! Эх, Фил, просто не могу понять, как это такой честный человек, как ты, искренне готовый помочь людям… и терпеть их… как такой человек может спокойно допускать, чтобы его ставили на одну доску со всей этой сворой собратьев-священников? Подумать только — так и жить бок о бок в одной методистской общине и в одном городе с Элмером Гентри и ни разу не заявить во всеуслышание на собрании священников: «Либо он уходит — либо я!»

— Знаю, дурачок! Думаешь, у нас каждый мало-мальски порядочный человек не страдает, что он и Гентри как бы одного поля ягоды? Думаешь, мы его ненавидим меньше, чем ты? Да, Элмер Гентри — скотина, ну и что ж из этого? Значит, если в здоровую, нужную обществу организацию, где работают достойные, серьезные люди, затесался один прохвост, то и вся организация никуда не годится?

— Один? Только один? Да, готов согласиться, таких подонков, как Гентри, в вашей церкви — да и в любой другой — отыщется не так уж много. Ну, а другие? Вот позволь мне высказать тебе свое искреннее и братское мнение еще кое о ком из ваших дивных методистов! Епископ Тумис — пустобрех! Честер Браун с его свечами и песнопениями — просто англиканец чистой воды, давно перешел бы в англиканскую церковь, да страшно денежки терять: начинать-то придется с низов! Точно так же очень многие англиканцы — обыкновеннейшие католики и с радостью перешли бы в католичество, если б не тряслись так над своим положением в обществе.