— Уф, ну и жара!— с тяжким стоном произнесла миссис Энн-Сирилла.

Бедняжка Эмили... нет, нет, не следует называть ее «бедняжкой», она не заслуживала жалости; она поступила очень глупо, и поделом ей было!.. Эмили, уже отчаянно потевшая в душной каморке, от души согласилась с ней.

— Я не так сильно страдаю от жары, как толстяки, — сказала мисс Поттер. — Надеюсь Элизабет не заставит нас долго ждать. Лора ткет: я слышу на чердаке стучит станок. Но с ней все равно нет смысла ни о чем договариваться... Элизабет непременно выступила бы против всего, что Лора могла бы нам пообещать, — просто потому, что это не ее собственное решение. Я вижу, кто-то только что кончил начищать пол песком. Ты только посмотри, до чего истерты доски! Казалось бы, самое простое — сменить пол, но Элизабет Марри, разумеется, слишком скупа для этого. А эти свечи в ряд на каминной полке... столько хлопот и плохое освещение, а все только потому, что ламповое масло обошлось бы чуточку дороже. Да ведь все равно не сможет она унести с собой свои деньги в могилу — придется ей оставить их перед золотыми вратами, хоть она и «гордая Марри».

Эмили была потрясена. Она осознала не только то, что почти совсем задохнулась в обувном чулане, но и то, что она подслушивает! Этим она никогда не занималась с того вечера в Мейвуде, когда спряталась под столом, чтобы узнать, как дяди и тети будут решать ее судьбу. Конечно, тогда, в Мейвуде, она подслушивала по собственному желанию, а на этот раз — из-за «матушки Хаббард» — была вынуждена... или считала, что вынуждена... Но от этого было не легче. Какое право имела мисс Поттер называть тетю Элизабет скупой? Тетя Элизабет не была скупа! Эмили вдруг очень рассердилась на мисс Поттер. Она сама часто в глубине души осуждала тетю Элизабет, но слышать нечто подобное от постороннего было невыносимо. А эта маленькая насмешка над «гордыми Марри»! Эмили мысленным взглядом так и видела злобный блеск в глазах мисс Поттер, произносящей эти слова. Что же до свечей...

«Марри и при свете свечей видят больше, чем вы, мисс Поттер, при солнечном», — подумала Эмили с презрением... по меньшей мере с таким презрением, с каким можно думать, когда по спине у вас бежит ручей пота и вам нечем дышать, кроме дивного аромата старой кожи.

— Я полагаю, что именно по соображениям экономии она не отправит Эмили учиться в следующем году, — сказала миссис Энн-Сирилла. — Почти все считают, что ей следует послать племянницу на год в среднюю школу в Шрузбури, и казалось бы, она должна была это сделать — хотя бы для того, чтобы потешить собственную гордость. Но я слышала, что она решила никуда девочку не посылать.

У Эмили упало сердце. Прежде у нее еще оставалась надежда, что тетя Элизабет пошлет ее в Шрузбури. Слезы мгновенно подступили к ее глазам — жгучие слезы разочарования.

— Эмили надо научить чему-то такому, что позволило бы ей заработать на хлеб, — сказала мисс Поттер. — Ее отец не оставил после себя ни гроша.

— Он оставил меня, — прошептала Эмили чуть слышно, сжимая кулачки. Гнев высушил ее слезы.

— О, что до этого, — отозвалась миссис Энн-Сирилла, снисходительно засмеявшись, — Эмили, как я слышала, собирается заработать на хлеб сочинением рассказов... и не просто заработать на хлеб, но и, как я полагаю, сделать состояние.

Она снова засмеялась. Это была такая потрясающе нелепая идея! Миссис Энн-Сирилла давно не слышала ничего столь забавного.

— Да, я слышала, что она тратит кучу времени на свою дурацкую писанину, — кивнула мисс Поттер. — Будь я на месте Элизабет, живо отучила бы ее от этих глупостей.

— Возможно, это оказалось бы труднее, чем ты думаешь.