Он бесстыдно решил утаить, почему так раскраснелся, тем более что прекрасно знал: милорд понял его намерения. Он также знал, что лишние слова опасны и могут подвергнуть риску его общественное положение. Может, Бен Блэкберн и имел некоторую власть в Нортумбрии, но Чард гораздо могущественнее и мог бы при желании его уничтожить. С некоторой тревогой негодяй ждал ответа милорда.

— Неужели? Как любезно с ее стороны, — медленно произнес милорд. Бесстрастное лицо не выдавало убийственной ярости, охватившей его, как только, завернув за угол, он увидел две борющиеся фигуры. — Ну, можете поблагодарить мисс Лоуренс за помощь и пожелать ей спокойной ночи, Блэкберн.

С этими словами милорд отступил, дав Бену Блэкберну пройти, что тот и сделал, отводя глаза и благодаря Бога за предложенные правила игры.

Однако интересно, что понадобилось милорду в коридоре, где находятся комнаты гувернантки? Кто он такой, чтобы мешать Бену Блэкберну развлекаться с девкой, явно ублажающей его самого? Любой мужчина имеет право на безнравственную женщину! И так близка была возможность выиграть пари! Будь проклят Чард! Но история еще не закончена.

Не обращая внимания на Блэкберна, милорд подошел к Эмме, открывавшей дверь в свою комнату. Она тоже отворачивалась от него, сгорая от стыда, поскольку он обнаружил ее в такой компрометирующей ситуации. Неужели он подумал, что она поощряла Бена Блэкберна?…

Милорд не мог думать ничего подобного. Он видел синяки на ее руках и лице и знал, почему она отворачивается… как робкая лань, только что спасшаяся от беспощадного охотника.

Он должен поговорить с ней, уверить, что считает ее жертвой, а не любезной партнершей в недозволенной любовной игре.

— Мисс Лоуренс, — сказал он тихо и нежно, — простите меня, я должен был вывести бесстыдного Бена Блэкберна на чистую воду. Он безобразно вел себя с вами, но я думаю, вы не хотите скандала, который могла бы вызвать наша ссора из-за вас. Он пережил бы скандал, вы — вряд ли. Я откажу ему от дома, стоит вам только пожелать. Но я не думаю, что он попытается напасть на вас снова. Если же я выгоню его, он очернит ваше имя, а вы не сможете ответить на его клевету. Сейчас же мы можем сделать вид, что ничего не случилось.

Эмма гордо подняла голову, откинула выбившийся локон и прошептала:

— Благодарю вас за то, что вы спасли меня и сделали это так, что предотвратили скандал. Я прекрасно понимаю, что именно я пострадала бы от огласки случившегося. — Эмма поколебалась, но продолжила: — Пожалуйста, поверьте мне, никоим образом я не поощряла его, не давала поводов думать, что он может обращаться со мной так неподобающе. Я уверена, что он был пьян и едва ли понимал, что делает.

В последнее милорд не верил. Бен Блэкберн точно знал, что делает. Наблюдая за его поведением с Эммой, милорд боялся, что случится нечто подобное. Он знал, что Блэкберн — распутник, но надеялся, что тот не станет злоупотреблять гостеприимством Лаудвотера и нападать на невинную молодую женщину.

Сейчас же милорд видел, что, несмотря на храбрые слова, Эмма начала дрожать, и, не удержавшись, протянул руку и коснулся ее щеки, пораненной Беном Блэкберном, и нежно погладил ее.

— Нет, вы не должны…

Что она не должна? Или что не должен он? Ни один из них не знал. Он забылся, стал не лучше Бена Блэкберна, хотя и не пользовался ни грубой силой, ни холодной жестокостью. Он обнял ее, нежно прижал к себе дрожащее тело, гладил шелковистые волосы, легко поцеловал в макушку, стараясь успокоить, и шептал: «Ну, ну» — как будто Эмма была не старше Тиш. Он хотел поцеловать ее поцарапанную Беном Блэкберном щеку…

И еще больше… Нет! Он отшатнулся и сказал, глядя в ее огромные, устремленные на него глаза, блестевшие непролитыми слезами:

— Нет, нет.