Закончили мы вечером, почти одновременно с последним звонком. Правда, пару часов пришлось пропустить, так как в классе был урок, но это и неплохо, а то у меня голова уже кипела от обилия мыслительной деятельности, да и жрать хотелось жутко. Хорошо еще, что в столовой, как всегда, неплохо кормили. И недорого. Первое и второе обошлось в двадцать копеек, что привело меня в полный восторг. Стало понятно, почему те, кто родился в СССР, готовы на него молиться. Стабильность – это то, чего нам там так не хватало. Зато сейчас я ощутил ее в полной мере. Наверно, впервые с того момента, как я показался в этом мире.

И, выйдя из школы, я шел, разглядывая людей, дома, машины и понимая, что все они живут и существуют, точно зная, что будет завтра. Да, случиться может все что угодно, начиная от падения метеорита до второго Карибского кризиса, но при этом они будут точно знать, что государство их не бросит. Что для каждого найдется стол, кров и доброе слово, и именно ради этого они и работают. Может, даже сами не понимая причин. Главное, чего не было в Союзе моего мира и есть здесь, – именно эта самая вовлеченность. Не так, что партия отдельно, народ отдельно. А именно общность всего народа, неважно, комсомолец ты, коммунист или беспартийный. Здесь не делили людей на сорта.

И, что немаловажно, было гораздо меньше говорильни. Правительство предпочитало делать, а не рассказывать, как замечательно будет при коммунизме и восхвалять партию и генерального секретаря, а значит, себя самих. Может, в этом был виноват тот самый экономический строй, сочетавший элементы и плановой, и рыночной экономики, где недостаточно было выкрикивать красивые лозунги и выдавать на-гора план никому не нужных глушителей для давно не выпускавшейся модели автомобилей. Государство легко расставалось с нерентабельным производством, если оно, конечно, не являлось стратегическим, отдавая в частную собственность.

Да, глупо думать, что я увидел все подводные камни, просто отсидев пару уроков экономической географии. Однако общее впечатление у меня сложилось такое вот. И именно поэтому, поддавшись порыву, я набрал Тихомирова, вывалив на него проблемы Михи Хомяка с ворами. Нет, мне и раньше доводилось решать проблемы через полицию и ФСБ, но обращался я только к проверенным людям, которые не кинут, правда, и берут немало. А чтобы вот так, наобум, причем серьезно подставляясь, ведь взлом телефонов – это статья, и немалая. Такое со мной было впервые. Но я надеялся, что, если уж капитан вписался за меня в ситуации, когда мог просто посадить лет на пятнадцать и слова бы никто не сказал, то и сейчас поступит по совести. Так что я решил рискнуть и довериться.

– И чего ты хочешь? – поинтересовался Илья Демидович, спокойно выслушав то, что я на него вывалил. – Пусть идет в милицию.

– Мы оба знаем, что его тут же самого посадят, – я поморщился, понимая, что аргументов убедить комитетчика у меня немного. – А парень-то хороший. Он не в погоне за длинным рублем этим занялся. Его заставили. Если помочь, может много пользы стране принести. Вон сегодня мы с ним один проект начали. Очень интересный и перспективный в будущем.

– Проект, говоришь, – голос Тихомирова из скептического стал задумчивым. – Ну… хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. Но проект свой мне первому покажете.

– Это… – я на секунду завис, потому как был уверен, что придется долго убеждать капитана вмешаться. – Конечно! Спасибо! Как только будет что-то вменяемое, так сразу. Думаю, за пару недель мы управимся.

– Буду ждать, – непонятно хмыкнул кагэбэшник.