– Но для этого требуется высокий уровень технологического развития, – я не собирался впадать в патетику. – Знаете, как я вижу тот же коммунизм? Как общество, где потребление уничтожено как данность тем, что у всего населения есть доступ ко всем благам цивилизации. То есть все равны не потому, что бедные, а потому, что технологии развились до такого уровня, что вещи сами по себе цены не имеют. И получить ту же одежду или телефон можно, нажав пару кнопок, а домашний объемный принтер напечатает их за несколько минут. И то же самое с едой. Выбрал блюдо, нажал на кнопку, и вуаля! Обед готов.

– Это все фантастика, – отмахнулась училка. – Мы же говорим о том, что сейчас происходит.

– А сейчас развитие идет как раз в том направлении, о котором я говорил, – не сумел удержаться я. – Товарищ Маленков и партия понимают, что нельзя людей одеть в одинаковые робы, и потому все больше предприятий, поставляющих товары народного потребления, уходят на частные рельсы. И я считаю, что это правильный и единственно возможный вариант развития. Но лично я пошел бы дальше. Например, допустил на наш рынок иностранные предприятия. С условием, что свою продукцию они полностью производят в Советском Союзе. Пусть строят заводы, обучают персонал и по своим технологиям создают те же легковые автомобили, например. И людям будет хорошо, появится выбор, и нашей автомобильной промышленности, потому что наконец нужно будет вынуть голову из з… зазеркалья и начать проектировать и выпускать новые, более качественные и удобные модели, а не клепать вечно одно и то же в разных вариациях.

– Так они к нам и побежали, – хмыкнула староста. – Это завод построй, людей обучи, производство наладь. А взамен что?

– Деньги, – я улыбнулся. – Ты даже не представляешь, что было бы, объяви ЦК завтра, что дает возможность тому же «Форду» построить у нас завод полного цикла. Да остальные передрались бы за право занять его место. А все потому, что, если брать страны Варшавского договора, у нас наберется почти миллиард потенциальных покупателей. А ведь рядом еще Китай, с которым у нас хорошие отношения, и та же Монголия. Это огромный неосвоенный рынок спать капиталистам не дает.

– И ты предлагаешь отдать его им на разграбление, – хлопнула по столу училка. – Не ожидала я от тебя таких слов, Чеботарев. Ладно ты хулиган, но антисоветчик… не ожидала.

– Я всегда считал, что школа у нас воспитывает прежде всего думающих людей, – я скривился, словно сжевал пару лимонов целиком. – Вон даже логика следующим уроком идет. Но теперь оказывается, что, если хоть чуть-чуть шевелишь извилинами, ты сразу антисоветчик. А самое смешное, что я не сказал ничего, что бы сейчас не происходило у нас в стране.

– Действительно, Дина Рашидовна, – неожиданно меня поддержал Еремин. – Я не со всем согласен, что сказал Семен, но насчет автомобилей, тот же «АвтоВАЗ» строил «Фиат». И тогда выбирали между «Фордом», «Дженерал Моторз», «Рено» и «Фольксвагеном». А условия были те же самые. Да и с телефонами в целом Чеботарев прав. Наши… ну не очень выглядят и по характеристикам отстой. У него, конечно, совсем уж древняя мобила, но что они еще продаются – факт. А у той же «Нокии» за это время сменилось десятка полтора наименований.

– Вот видите, – я ткнул пальцем в Ромку. – И это говорит комсорг класса! То есть ничто человеческое ему не чуждо! Партия – это ведь плоть от плоти народа, а не просто рулевой.