- Конкретно... Ну если конкретно, надо всё по порядку.

- Давай по порядку.

- Мы строим зону. В проекте предусматривается изоляция территории от внешнего мира. Два ряда колючей проволоки огораживают сто гектаров зоны. Так- же в проекте предусматриваются сторожевые вышки. В общем, ограждения территории зоны полностью соответствуют инструкциям. Далее в проекте предлагается разбить зону на отдельные участки размером в один гектар и закрепить за каждым участком по одному заключённому. Ну что ж тут сказать? Согласно инструкции, мы и должны приучать несознательных граждан к труду, строить цеха по производству простейшей продукции, а также устраивать подсобные хозяйства и частично переходить на самофинансирование. Ведь по закону разрешается создавать учреждения, подобные нашему, с особыми условиями хозяйственной деятельности и многоцелевым использованием лесного фонда*. В нашем случае проектом предусматривается подсобное хозяйство, которое будет обеспечивать наших подопечных овощами, а возможно, ещё и на продажу останется. Пока мы в рамках закона.

- Ты не тяни, давай дальше. Где мы за рамки выходим?

- А дальше предлагается на каждом участке по-строить отдельную камеру, в которой будет жить заключённый, за которым закреплено его рабочее место гектар земли.

- Вот именно, каждому отдельную камеру на его гектаре. На нормальные кровати средств не хватает. А они отдельную камеру со всеми удобствами и меблировкой хотят. Утопия.

- Ты, наверное, невнимательно с проектом ознакомился, Николай.

*Закон РФ от 21.07.93 в редакции от 9.03.2001 "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы". - Прим. редактора.

- Что значит "невнимательно"? Да я его наизусть помню.

- Не знаю, не знаю... Но здесь прилагается чертёж и описание, так сказать, внутреннего интерьера этой отдельной камеры. Всё строго по инструкции. Кровать, клозет, стол, стул, полка для книг, тумбочка. Металлическая дверь с глазком и внешним запором, решётки на окнах. А что касается финансирования, так тут чётко сказано: каждый заключённый сам финансирует изготовление своей одиночной камеры.

- Такого в проекте не было, когда я его просматривал.

- Не знаю... Не знаю... Вот смотри, есть. И рисунок, и рабочие чертежи для изготовителей, и описание.

- Что значит "есть"? Но когда я тебе передавал папку для ознакомления, этого там не было. Я точно помню, что не было. Я эту папку раз десять от корки до корки просматривал. И значит ты... За два дня...

- Я, Коля. Я. Только не за два дня. Они мне такую же папку ещё три месяца назад передали. Недавно я внёс свои коррективы, дополнения, они с ними согласились.

- Почему ты мне об этом ничего не рассказывал?

- Но ты же тоже только два дня назад попросил меня высказать своё мнение.

- Ну ладно, давай говори, что ты про всё это думаешь?

- А то и думаю, Николай. Если этот проект осуществлён будет, то тюрем и лагерей в стране поубавится, а преступность сократится. И войдёшь ты, Николай Иванович, в мировую историю как гениальнейший реформатор.

- Да брось ты про историю. Давай по существу. О законности. - Николай Иванович снова встал из-за стола и заходил по кабинету.

Юрист повернулся к прохаживающемуся в задумчивости начальнику колонии и произнёс:

- А от чего это ты, Николай, так волнуешься?

- Я волнуюсь? Да с чего мне волноваться? Впрочем... Прав ты, Василий. Волнуюсь. Оттого и волнуюсь, что не знаю, как мне в коротком рапорте об этом проекте генералу доложить.

- Вот оно что. Так ты всё же решил его продвинуть? Раз к генералу собрался?

- Собрался. Думал, ты проект раскритикуешь и убедишь меня не ходить к генералу. У меня и гора с плеч. А ты вот, похоже, поддерживаешь его?

- Поддерживаю.

- Значит, придётся идти, - как-то радостно подытожил Николай Иванович, словно боялся, что раскритикует его друг содержимое зелёной папки.