– А глянь!

Лев подкинул дротик, тот закувыркался в воздухе, а потом вдруг выровнялся и устремился к пробковому кругу, в центр которого и вонзился.

– Да ты никак до управления кинетической энергии добрался! – сообразил я, положил дротик на открытую ладонь и мысленным усилием засадил его впритирку с первым. – Слушай, я же на днях Аркашу встретил! Его в егеря зачислили, весь из себя важный теперь.

О мучившей товарища ревности упоминать не стал; это показалось не слишком уместным. В остальном же рассказал Льву обо всём без утайки, он тоже не молчал, хоть жизнь в четырёх стенах и не была богата на события.

– Лечащий врач говорит, такими темпами осенью смогу к людям выходить, – поделился он со мной радостным известием. – И да, с Палинским работу согласовали, но это уже в следующем году, наверное, только. Во втором семестре.

У меня аж сердце от радости ёкнуло.

– Разрешили – это здорово! Просто отлично! – заявил я, пусть озвученная отсрочка порадовать и не могла.

Ерунда ведь на самом деле! Как раз только-только к этому времени курсы окончить успею, раньше меня никто в институт и не отпустит. Да и потом отпустят или нет – большой вопрос. Но сейчас даже голову себе этим забивать не стоит; так и так всё вилами на воде писано.

Дальше мы пили чай, а после Лев предложил немного поупражняться в работе со сверхэнергией, как оказалось – ему требовался спарринг-партнёр.

– Да ну! Опять разгром устроим, – засомневался я, припомнив сорванные и смятые в прошлый раз шары.

– А ты задействуй сверхсилу по минимуму, – предложил Лёва.

Я озадаченно поскрёб затылок, затем пошарил по карманам и выудил пригоршню мелочи. Работать с увесистой пятикопеечной монетой выходило проще всего, её и запустил в воздух усилием воли.

– Левитация? – заинтересовался мой товарищ, но тут же мотнул головой. – А, нет! Ты ей кинетической энергией ускорение придаёшь!

С учётом того, что пятак висел в воздухе совершенно неподвижно, чутью Льва оставалось лишь позавидовать. Когда показывал этот фокус сослуживцам, все неизменно полагали, будто я освоил технику гравитационных возмущений или телекинез. Но – нет, не освоил.

Контроль монеты требовал полнейшей сосредоточенности, и пришлось пошевелить пальцами, заставляя её встать на ребро. Затем я раскрутил медный кругляш вокруг своей оси и сказал:

– Готов!

Лев несильно ткнул меня, можно даже сказать – просто прикоснулся, но входящий поток энергии тут же оборвался, монета упала на покрытый войлоком пол. Я хмыкнул, поднял и вновь запустил её в воздух. И снова утратил контроль над сверхспособностями – всего лишь на миг, только хватило и этого. Воздействие оказалось столь точечным, что я его попросту не заметил.

Тогда решил схитрить, втянул в себя сверхэнергию и не сразу задействовал её, а предварительно стабилизировал, раскрутив стремительным волчком. И очередной тычок товарища не заставил упасть монету на пол, она лишь загуляла в воздухе, но и только.

Упал пятак в следующий раз, когда Лев, сделав выводы из своей неудачи, усилил нажим. Я уловил лёгкий укол, а следом внутренний волчок пошёл в разнос, едва успел его погасить, не позволив выплеснуться энергии вовне. И что самое главное – я не просто ощутил укол, но и распознал воздействие. Дальше пытался ему противодействовать, иногда даже успешно.

Мы упражнялись ещё с полчаса, и оба упрели, вновь сели пить чай. Ну а затем я распрощался с товарищем, пообещав при возможности заглянуть в следующее воскресенье, и отправился восвояси. Точнее – дошёл до трамвайной остановки и покатил на бульвар Февраля, в «СверхДжоуль».