— Соедините и затрите запись.

Фергюсон сел. Это был крупный неряшливый человек шестидесяти пяти лет, со спутанными седыми волосами и двойным подбородком.

— Чарльз? — спросил Арну по-английски.

— Мой дорогой Макс. Что заставило тебя позвонить в такой неурочный час? Тебе повезло, что я все еще работаю. Новые власти собираются избавиться от меня, как и от всей Группы Четыре.

— Какая чепуха!

— Я знаю, но генеральному директору никогда не нравилось, что у меня все эти годы была абсолютная независимость. Что я могу сделать для тебя?

— Госпожа Тэтчер осталась на ночь в Шуази. Мы располагаем данными, что ее собираются убить завтра по пути к аэродрому в Валентоне.

— Помилуй Бог!

— Все меры приняты. Леди поедет домой другим путем. Мы еще надеемся, что человек, планирующий убийство, все-таки появится, хотя я в этом сомневаюсь. Однако мы будем ждать его во второй половине дня.

— Кто он? Мы его знаем?

— Судя по сведениям наших информаторов, мы подозреваем, что он ирландец, хотя его французский настолько хорош, что он может сойти за француза. Дело в том, что замешанные в этом деле лица просмотрели все наши снимки членов ИРА, но безрезультатно.

— Есть у вас его описание?

Арну рассказал все, что ему сообщили.

— Боюсь, что этого мало.

— Я проведу компьютерную проверку и свяжусь с тобой. Расскажи мне всю историю.

Арну поделился с ним всем, что знал об этом деле. Когда он закончил, Фергюсон сказал:

— Вы его упустили, старина. Готов поспорить с тобой на обед в ресторане «Савой грилл» в следующий раз, когда ты сюда приедешь.

— У меня предчувствие в отношении этого человека. Я думаю, что он исключительная личность.

— И все же его нет в ваших досье, а мы ведь снабжаем вас новейшими данными.

— Я знаю, — ответил Арну. — Ты наилучший эксперт по ИРА, что же нам делать?

— Вот тут ты ошибаешься. Самый большой эксперт по ИРА сейчас у вас, в Париже. Это Мартин Броснан, наш ирландско-американский друг. Ведь он таскал на себе пистолет для них до тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Я слышал, что он был профессором кафедры политической философии в Сорбонне.

— Ты прав, — заметил Арну. — Я совсем забыл о нем.

— Теперь он очень респектабельный человек. Пишет книги и живет неплохо на те деньги, которые оставила ему мать. Она умерла в Бостоне пять лет назад. Если у тебя какая-то чертовщина, то он именно тот человек, который может в ней разобраться.

— Спасибо за подсказку. Но для начала мы посмотрим, что произойдет в Валентоне. Я буду поддерживать с тобой связь.

Фергюсон положил трубку, нажал кнопку на стене и встал с кровати. Через минуту дверь открылась и вошел его слуга, индус, бывший гурка. Он накинул на Фергюсона халат поверх пижамы.

— Срочное дело, Ким. Я позвоню капитану Таннер и попрошу ее приехать сюда. Потом приму ванну. Завтрак после того, как она приедет. — Ким вышел. Фергюсон взял трубку и набрал номер: — Мэри? Говорит Фергюсон. Крупное дело. Я хочу, чтобы через час вы появились у меня на площади Кавендиш. Да, наденьте форму. В министерстве обороны, в одиннадцать. Вы всегда производите на них сильное впечатление при полном параде.

Он положил трубку и направился в ванную, чувствуя себя совершенно проснувшимся и в прекрасном настроении.

Было половина седьмого, когда такси подобрало Мэри Таннер у ступенек дома на площади Лоундес, где находилась ее квартира. Шофер был поражен ее видом, как большинство людей, видевших ее в форме. Она была в форме капитана женской службы Королевских войск.