— Ну, в масштабах природы, разница не должна быть настолько очевидной, а она градусов десять, точно тебе говорю.

— У тебя что, термометр в голове прошит?

— Спорим, на нижней площадке вино замёрзнет, а на девятом нет? — остановился тот и протянул мне руку, чтобы заключить пари.

— Тебе что, десять лет? — усмехнулся я, а затем кивнул и пожал ладонь. — Пары часов, думаю, хватит.

— Пха-х, сорок минут, — ухмыльнулся головой тот.

Мы спустились на третий, где расположился мой кабинет. Здесь, в кладовке находился стратегический запас элитных напитков. Толя, не глядя, выудил две бутылки, и мы отправились проводить эксперимент.

Подъездную дверь, давно уже переделали, сейчас она находилась на месте окна на втором этаже, первый всё так же оставался закопанным. Сейчас его неслабо затопило. Вода стояла почти на промежуточной площадке, мы это сразу проверили — всё равно больше заняться нечем.

Но в качестве эксперимента я спустился ниже выхода на половину пролёта, где как раз начинался уровень воды. И ведь действительно, здесь было гораздо теплее, температура точно плюсовая, несмотря на более низкое расположение. По крайней мере, вода всё ещё оставалась в жидком состоянии. Стоило подняться на уровень грунта, как сразу же чувствовалось характерное для мороза пощипывание кожи.

Впрочем, это неудивительно, ведь зимой в подвалах тоже редко бывает минус. Однако ощущения и вправду странные.

Мы оставили бутылку на площадке перед дверью, а сами поднялись на верхний этаж и водрузили в угол вторую. Толя оказался прав, поднявшись даже на уровень шестого этажа, мороз ощущался гораздо мягче.

— Давай на чердак поднимемся? — предложил я.

— Зачем? — не сразу сообразил Толя.

— Посмотрим, крыша промёрзла или нет? — ответил я. — Там небольшая техническая прослойка, между основной кровлей и жилым этажом, она как раз отсекает холод. Но если ты прав, то самое верхнее перекрытие всё покажет. Его же теперь как следует льдом присыпало.

Толя молча кивнул и первым поднялся по вертикальной металлической лесенке, что вела на чердак. Затем откинул люк и исчез в лазе, откуда вскоре донёсся его приглушённый голос.

— Ты прав, здесь всё инеем покрылось. Поднимайся, это довольно красиво смотрится.

Я вскарабкался на чердак и действительно засмотрелся. Весь потолок искрился под лучом от небольшого карманного фонарика. А это значит, что именно градины виноваты в понижении температуры. Видимо, они очень холодные, раз производят такой эффект, да ещё при подобных масштабах. Но теперь хотя бы понятно, что оно ненадолго; вскоре солнце растопит лёд и, возможно, через пару дней всё снова вернётся в нормальное состояние.

— Эт самое, Глеб Николаевич, — шикнула рация, заставив нас с Толей улыбнуться, — с Челябинском связались.

— Что у них? — спросил я.

— Нормально, тоже по домам сидят и от холода трясутся, но все живы.

— Принял, конец связи, — вернул я и сунул рацию в нагрудный карман.

— Надеюсь, к завтрашнему дню станет гораздо теплее, — высказал мои мысли Толя. — Ладно, предлагаю выбрать место посуше и всё-таки попытаться поспать. Завтра со всем этим дерьмом разбираться будем.

— Да, пожалуй, соглашусь, — кивнул я.