А выглядел он как классический монах: ряса, цвета засохшей глины, капюшон, пояс в виде бечёвки, всё по канонам, даже череп лысый. Правда, не смог рассмотреть никакой атрибутики, чтобы понять, к какой религии он принадлежит, но это показалось мне и не особо важным.

Люди относились к нему с уважением, а значит, было за что. Да и что с того? Ну монах, ну читает проповеди, помогает советами в сложной ситуации, это нормально. Народу требуется во что-то верить, пища для души тоже имеет право на существование. Вот я и выключил его из внимания, но как оказалось впоследствии, очень даже зря.

Впервые я проявил к нему интерес ближе к середине марта. Погода всё ещё представляла собой нечто неопределённое. Метели сменялись оттепелью, а в ночь трещали морозы. Впрочем, это обычное явление для Уральского резко континентального климата. Утреннее солнце ещё не означало того, что через час небо не затянут чёрные тучи и наоборот.

В один из таких дней, когда основное количество дел и вопросов уже были решены, я решил посетить проповедь. Монах занял уцелевший храм, в котором руками прихожан навёл относительный порядок. Здесь он и жил, и работал, притом круглосуточно, без выходных.

Хоть я и не отношу себя к религиозному типу людей, возможно, здесь не малую роль играет возраст, но всё же некие странности бросились в глаза сразу. Первой из них было то, что он убрал абсолютно все кресты и иконы. В зале, где положено стоять, расставили скамейки. Ну а то, что люди организовали какое ни есть отопление, поддерживая хоть слабый, но всё же плюс, это нормально.

Служба, а точнее, проповедь уже была в самом разгаре, когда я вошёл в храм. В речь монаха я пока не вслушивался, с любопытством осматривая, как само помещение, так и людей, что с открытыми ртами взирали на богослова.

Судя по всему, им нравилось. По крайней мере, моего появления даже никто не заметил, в отличие от монаха. Наши взгляды встретились, он очень вежливо поздоровался кивком, ни на мгновение не прерывая свою речь. А рассказывал он весьма странные вещи:

— И что мы с вами получили от неба? Лишь смерть, голод и холод. Но наши души прекрасно понимали, где искать спасение. Инай приютила нас в своём чреве, она дала нам пищу, кров и тепло, лишь благодаря ей, мы всё ещё живы. Так почему когда мы молим о помощи, всё ещё обращаемся к небесам? Инай любит своих детей, как и любая мать, она прощает нас, и рада возвращению домой. Однажды мы все умрём, и куда денутся наши тела? Правильно, вернутся в объятия Инай. Они извратили нашу веру, направили её по ложному пути, просили от нас смирения и покаяния, называя человечество рабами. Но Инай любит нас, мы все её дети, но не рабы. Так что же вы сидите, давайте обнимем её, отплатим взаимной любовью за всё то добро и спасение.

Монах повернулся спиной к прихожанам, а в следующую секунду улёгся на пол и раскинул руки в стороны, имитируя объятия. Люди быстро повскакивали с мест и повторили за ним всё в точности. А затем, не отрывая лиц от пола, принялись распевать молитвы.

Я стоял с обалдевшим видом, глядя на то, как зарождается новая, совершенно непонятная мне религия. Смешанные чувства овладели мной в тот момент, но наиболее странным казалась лёгкость и некое головокружение.