Вождь нахмурился, вскользь недовольно глянул на меня, и я уже приготовилась к долгому спору, потому что пропускать обязательную часть мужчина, конечно, не станет. Почему – не знаю; то ли воину не пристало жаловаться, то ли еще по каким-то загадочным причинам. Однако я всё время забываю, что Чингар в последние дни очень старается быть разумным: вместо спора он чуть поморщился и вдруг прямо ответил на вопрос.

– Я понял, насколько тебе здесь трудно, - глухо проговорил он.

– В каком смысле? - растерялась я.

– Когда ты говорила с этим духом, я не понял половины слов и того, что вы обсуждали, – пояснил вождь. – Наверное, я и все другие инчиры кажемся тебе детьми. Думаю, это трудно.

– Ну,ты утрируешь, - осторожно возразила я. - Конечно, коллег не хватает, потому что не с кем посоветоваться, но ум и возраст определяются всё-таки не количеством академических знаний. Или уж точно не только ими. Микар, Майан, Тармир – их язык не повернётся назвать глупыми.

– Нет, Стай, я же вижу, – упрямо возразил Чингар. – Ты разгадаешь эту загадку и захочешь уйти домой,туда, где всё тебе знакомо и привычно. Я понимаю. Ты… другая, и никогда не станешь как инчиры. Глупо было надеяться на… иное.

– Надеяться на что?

Он неопределённо пожал плечами, медленно и с какой-то особенной старательнoстью вычищая из тушки ошмётки потрохов. Кажется, уже доскрёб дo скелета, но я решила не заострять пока на этом внимание.

– Я понимаю, почему ты согласилась быть со мной, - наконец после долгой паузы всё же продолжил Чингар. – Тебе так оказалось проще и удобнее. Я с самого начала это знал. Но всё-таки надеялся, что со временем появится что-то ещё. Сейчас понимаю, что это глупо. Любят равных или что-то идеальное. Прости, что так вышло…

– Да уж, – глубоко вздохнула я, старательно борясь с природной язвительностью. Потом легонько боднула мужчину макушкой в плечо, потёрлась щекой о горячую гладкую кожу, да так и осталась сидеть, пристроив голову у него на плече. Чингар замер в растеряннoсти и, кажется, забыл о многострадальной тушке в руках. - Какой ты всё-таки молодой и наивный, жуть!

– Прости, я… – начал он, но я сделала вид, что не заметила этой попытки,и продолжила тем же философским тоном.

– Любят, да будет тебе известно, отнюдь не за мозги. Нет, ну бывает, конечно, и такое, но вообще довольно глупо привязывать чувство к равенству уровня интеллекта. Во всяком случае, поколения иналей в этом уверены, а я не настолько самонадеянна, чтобы спорить с таким количеством предков. У тебя в жизни другая проблема, совсем не недостаток образования.

– И какая же? – насторожённо уточнил он.

– Тебя угораздило связаться со сварливой, вредной и циничной старой тёткой, которая никогда не понимала романтических порывов и метаний, – хмыкнула я в ответ. – Ты в начале нашего знакомства предположил, что меня за скверный характер из дома выгнали, с чего вдруг такие перемены? Нет, я в общих чертах догадалась, высокие чувства и всё такое, это неизменно пагубно сказывается на критичности восприятия, но надо же как-то не до конца отрываться от реальности. Я всю жизнь прожила с такими вот умными и толковыми сородичами, но до сих пор счастливо избегала семейной жизни. Согласись, есть повод с другой стороны взглянуть на твою проблему!

– Что ты хочешь этим сказать? - вождь чуть отстранился, потом вовсе аккуратно подцепил меня пальцем за подбородок, напряжённо заглядывая в лицо.

– Что я в принципе не уверена в существовании вот этого воспетого в балладах, Бездна их побери, красивого чувства, – спокойно, с лёгкой усмешкой ответила я.