– Шайса! – выдохнул он и нервно рассмеялся. Перехватил меня поудобнее, поцеловал в макушку, поднялся на ноги и куда-то понёс – дальше я уже не видела, потому что отключилась, уронив голову на широкое твёрдое плечо.

Следующее пробуждение получилось заметно лучше: меня разбудил вкусный запах готовящегося мяса и вызванный им голод. Само по себе ощущение сложно назвать приятным, но это был очень хороший знак. Если хочется есть, значит, организм стремительно восстанавливается.

Я лежала в знакомом уже шалаше, где мы провели с десяток последних ночей. Край огромной шкуры, составлявшей его основу, был откинут,и сквозь этот «дверной» проём виднелись ветви деревьев и краешек ярко-голубoго неба.

Завозилась, выпутываясь из колючего тёплого одеяла и сквозь зубы ругаясь на свои слабые, мерзко дрожащие пальцы, которые никак не слушались и не могли ухватить ткань. Не знаю, сколько продлилась бы эта борьба, но вскоре свет в шалаше померк – вход перегородил Чингар, заслонив плечами небо.

– Как ты? – спросил он участливо.

– Спасибо, гораздо лучше, – ответила честно.

– Давай помогу. Ты хочешь выбраться наружу? - Вождь забрался в шалаш, аккуратно ослабил кокон одеяла, который не то сам и создал, не то я на себя намотала во сне.

– Не знаю, - вздохнула я, oбречённо уронив руки. - Наверное, но, боюсь, у меня не хватит сил даже сидеть.

– Значит, лежи, - улыбнулся мужчина и коротко поцеловал, поправив служившую мне подушкой сумку. – Я принесу еду.

И вскоре я уже сидела – а вернее, лежала – на Чингаре, и он аккуратно кормил меня с ложки густой, наваристой похлёбкой с очень мелко покрошенным мясом. Наверное, я могла сделать над собой усилие и справиться с едой самостоятельно, но даже не попыталась.

Зелёна мать! Всё-таки очень приятно, когда о тебе заботятся...

Потом Чингар всё же вытащил меня из шалаша «прогуляться»,и хотя вся разница заключалась в отсутствии крыши над головой, а я оставалась в руках мужчины беспомощной как ребёнок и сидела у него на коленях, идея всё равно оказалась хорошей. На воздухе, при виде ясного высокого неба и блестящего в его лучах озера, мне еще немного полегчало.

– Тебе всё удалось? – осторожно задал Чингар самый важный вопрос.

– Кажется, да, - неуверенно отозвалась я. - Пpавда, пока не знаю, чем это обернётся, но тайюн должны пропасть.

И вот так не спеша, незаметно, я рассказала вождю всё, что успела узнать в свой короткий визит к Агелю – о превращении инчиров в марей, о вреде для них повторных визитов в Инкар, о том, что именно древний меня воскресил.

– Значит, он всё-таки – бог? Так, кажется,ты называла очень сильных духов, - предположил вождь.

– Не совсем, – поморщилась я.

Что придётся рассказать инчиру про последствия этого воскрешения, я знала. Он же заинтересованное лицо, и ему после всех потрясений показаны приятные новости. Но очень хотелось оттянуть этот момент: боюсь, он меня тогда будет таскать на руках не только до окончательного выздоровления, но до следующего Сезона Смерти,и я озверею.

– В общем, давай так. Пообещай не пытаться уложить меня в постель и запретить чем-то заниматься, если я буду говорить, что здорова и прекрасно себя чувствую.

– Ты считаешь, что уже готова повторить это? - криво усмехнулся Чингар.

Гримаса не помогла: я почувствовала, как он напрягся при этих словах. Боюсь, он гораздо дольше будет привыкать к тому, что я не умру от своей магии, чем я восстанавливаться...

– Нет, сейчас я болею, очень слаба и благодарна тебе за заботу, - возразила я. – Честно, это приятно, и я не представляю, как справлялась бы oдна.