Бухта слегка изгибалась и упиралась в глубокое ущелье, где – это было слышно даже отсюда – грохотала и ярилась в каменных стенах злая горная река. А на нашем берегу, возвышаясь не только над городом – над окрестными горами, вздымалась статуя потрясающих воображение размеров.

Статуя изображала деву, чьи совершенные черты несли печать горечи и тоски; или, может быть,так казалось, потому что слепые каменные глаза взирали на то, чего больше не было. В далеко простёртых над равниной руках покоилась бледно-голубая каменная сфера. Отсюда, снизу, казалось, что она парит над ладонями. А из-под шара срывались вниз струи воды, которые не долетали до земли каплями – рассыпались в воздухе на мельчайшую взвесь, рождали небольшое облако, вечно лежащее у подножия горы.

Простое одеяние статуи отливало серебром, плотно облегало стройный стан, очерчивало бёдра – уже схематично, переходя в скалу, а ниже ниспадало чередой оборок – пирамидальных ярусов. Размеры сооружения вызывали благоговение и трепет. Сложно было поверить, что столь огромная фигура могла быть создана руками смертных.

– Небесная Дева, откуда ты здесь? - проговорила я себе под нос, разглядывая богиню.

– Почему ты называешь так эту каменную женщину? – прозвучал рядом вопрос.

Но я даже не обернулась в сторону Чингара, который ехал верхом и сейчас поравнялся с нашей телегой.

– Потому что это она. Небесная Дева, - проговорила медленно. - Ночной лик её даёт блаженство прохлады, живительную влагу и утешение, дневной – согревает землю и иналей, дарит жизнь и радость. Она держит в руках луну и солнце, она – то, что не есть Бездна. Её – и нас всех защищает Каменный Отец, одной рукой он укрывает мир плащом, а второй держит огромный щит. Все боги их дети, а инали – дети их детей.

– Кто такие... боги? - неуверенно повторил незнакомое слово вождь.

– По-вашему это очень, очень сильные духи. Это... как будто один дух, вмещающий в себя силу сотен тысяч маленьких. Например, всех духов всего океана.

– Так не бывает, – отмахнулся Чингар, но как-то без задора, неуверенно.

– Ей об этом скажи, - хмыкнула я, кивнув на статую, и пристально уставилась на собеседника. – Кто всё это построил? Когда?

– Край Мира был таким всегда, – задумчиво проговорил вождь, хмуро глянув на изваяние. - Мы считаем его городом духов, которые покинули его, предпочтя камням вольную жизнь.

– Что, и неужели нет никаких легенд? Историй? Сказок, наконец! – возмутилась я.

– А зачем? - Чингар неопределённо повёл могучими плечами.

– Как – зачем?! Неужели вам неинтересно, откуда и как появился ваш народ? Что было на этой земле раньше? Можно ведь узнать, откуда и почему приходят тайюн, навсегда положить конец их нашествию. Здесь, в этом городе, могут быть ответы! Сильнейшие маги создали Двери, через которые мы сюда прошли,их чары могли сохранить знания! Где-то там, вот в этих ярусах под статуей. Это ведь наверняка дворец или храм, оно просто не может быть чем-то другим!

– Мы не ходим туда, - твёрдо проговорил Чингар. – Не знаю, на кого она похожа, но она хранит свои тайны. Каменная женщина порождает тайюн, они приходят именно оттуда, сверху, из-под её одежд,и мы стараемся не гневить её ещё больше. И ты тоже не пойдёшь туда. Понятно?

– Тебя забыла спросить, чурбан безграмотный, - презрительно фыркнула я.

– Выпорю, шайса! И свяжу, - хмуро пригрозил он.

– Настолько жить надоело? - хмыкнула я, совсем не впечатлённая угрозами. – Ну рискни здоровьем. Но я тебя предупреждаю, поднимешь на меня руку – умрёшь сразу. То же касается и посягательства на мою свободу.

– Шайса! Ты навлечёшь беду на всех инчирoв! Знания духов – не для смертных, они зло для нас!

– Знания не могут быть злом, - отмахнулась я от недовольного вождя.