Кэрис многозначительно погладил ладонью бронзовую бляху, закрепленную на кожаном нагруднике, - раскинувший крылья аррантский орел, усевшийся на венок, внутри которого был выбит девиз легиона и стояла цифра "три".

    Либурн ошвартовался в купеческой гавани столицы. Как положено, первыми на борт поднялись таможенные чиновники и после короткого разговора с Пиросом, чьи аргументы подкреплялись столь приятными для любого государственного служащего золотыми кругляшками, пропустили весь товар без досмотра. Ничего удивительного в этом не было - наблюдавший с борта корабля за жизнью причала Фарр заметил, что идеальный порядок, выгодно отличающий гавань Акко, здесь отсутствует напрочь. Порт больше напоминал огромный рынок, торговали везде и всем: рабами, тканями, продуктами моря, собой, лодками, горячими лепешками, животными... Изредка через эти суматошные ряды проходила стража в красных плащах и почти закрывавших лицо шлемах с гребнем. В этом случае гомон несколько затихал, а самые подозрительные продавцы исчезали неизвестно куда будто по волшебству.

    Кэрис поблагодарил купца и вручил ему оплату - более чем увесистый мешочек с серебром, призванный не только вознаградить Пироса за труды, но и замкнуть уста арранта, который сейчас с насмешкой поглядывал на форменную одежду легионера, красовавшуюся на вельхе. Поскольку личные дела гостей никак не касались торговца, он только рассмеялся, пожелал удачи и сказал, что на континент теперь отправится ровно через полторы седмицы. Если почтенному десятнику третьего пехотного легиона угодно, он может вновь воспользоваться услугами купца Пироса, сына Никоса.

    Подорожные никто не проверил, и Кэрис, важно сойдя по шатким сходням, подал руку Фарру. Подошвы новых сандалий атт-Кадира наконец-то коснулись земли Благословенного Острова.

    - Мальчика не продадите?

    Это была первая фраза, которую Кэрис и Фарр услышали в Аррантиаде.

    "Мальчиком" подразумевался Фарр, а покупатель громоздился на роскошных носилках, поддерживаемых восемью здоровенными мономатанца-ми. Господин был дороден, если не сказать жирен, имел черные завитые волосы, пять подбородков, пальцы, унизанные перстнями, и мечтательный взгляд. Вообще-то аррант более напоминал кита, облаченного в пурпурную тогу.

    - Что? - выпятил грудь Кэрис. - Повтори, пожалуйста!

    - Пятьдесят кесариев, - надменно сказал господин. - Это хорошая цена.

    - Вот и купите себе девочку, - агрессивно посоветовал вельх и потянул Фарра за собой. - Ну и город... Фарр, не дергайся, привыкнешь. Ты все-таки в Аррантиаде, а не где-нибудь. Просвещенные нравы. Зажрались Великолепные, ой зажрались...

    Покинуть гавань оказалось сложнее, чем думал Кэрис. Во-первых, приезжий мог с легкостью заплутать среди десятков складов, бесконечного рынка, лодочных сараев и верфей. Порт был городом в городе, многократно превосходившим по размерам маленький провинциальный Шехдад, в котором некогда жил атт-Кадир. Во-вторых, всю прибрежную территорию обегала стена, имевшая всего пять выходов, охранявшихся стражей эпарха - правителя Аррской провинции, светлейшего сенатора Луция Вителия.

    Кэрис безбоязненно подошел к заставе, поприветствовал красноплащных блюстителей военным жестом - вытянутой правой рукой - и, пытаясь изобразить на лице горделивое выражение, бросил на каменную тумбу свернутый пергамент, порожденный волшебством мешка.

    Подорожную проигнорировали. Командир стражи оценил эмблему колониального легиона, красовавшуюся на груди Кэриса, напомнил, что для граждан Аррантиады налог вдвое меньше, чем для инородцев, и вопросительно посмотрел на вельха.