Подойдя к нужной двери, медноволосая красавица взялась за бронзовую ручку и осторожно заглянула внутрь обширной квадратной комнаты. На одном ложе сладко похрапывает совсем молодой черноволосый и смуглый мальчишка, а на соседнем...

    - Заходи. - Кней вскинулся и поприветствовал Лоллию хриплым шепотом. Только умоляю, тише. Брата разбудишь.

    - Ты знал, что я приду сегодня, и поэтому не спал? - вкрадчиво поинтересовалась супруга Тибериса. - Или просто привык вставать с рассветом?

    - Знал, - твердо ответил легионер. - И очень рад, что ты приехала, Валерида.

    - Мое полное имя - Валерида Лоллия. После замужества я ношу и имя своего благоверного - Тиберия.

    - Значит, я не ошибся, - понимающе кивнул Кней. - Я тебя видел на шествии, но принял за призрака. Сердце мое, как же ты, жена самого басилевса, умудрилась связаться с похабными аррскими лупанариями?

    - Похабными? - чуть громче необходимого искренне возмутилась кесарисса, но вовремя осеклась, увидев, что родственник Кнея шевельнулся и перевернулся на другой бок. Продолжила она яростным шепотом: - И ты, деревенщина, провинциал, неотесанный дуболом, смеешь утверждать, что дом Ректины Нуцерии похабный? Интересно, что ты там делал, борец за нравственность? Это лучшее заведение Арра!

    - Ладно тебе, - добродушно усмехнулся легионер и поманил зеленоглазую девицу. - Иди сюда. Отпразднуем твой приезд в этот замечательный город...

    Время до полудня все трое - Кэрис, Валерида и не устававший изумляться предосудительным особенностям аррантской жизни Фарр - провели отдыхая. Госпожа Эля приказала доставить в атриум роскошный и обильный завтрак, затем кесарисса предложила пойти купаться на море, и атт-Кадир с радостью согласился, ибо стены "Трех дельфинов" его начинали тяготить. Безусловно, подружка Кэриса вела себя с ним любезно и доброжелательно, но они больше обращали внимание друг на друга, нежели на Фарра, казавшегося самому себе пятым колесом в телеге.

    Спустившись вниз и проходя через дворик, они наткнулись на вышедшего из своих покоев престарелого сенатора, которому не вовремя взбрело в голову подышать свежим воздухом. Седовласый патриций, едва заметив темно-медный огонь волос некоей прелестной молодой дамы, вначале поднял брови, а затем, рассмотрев ее сопровождающего, сделал вид, будто ничего не заметил и эта женщина ему незнакома. Однако, когда удивительные гости прошли через арку, вывернув на улицу Геспериума, старик как-то суетливо поправил складки тоги, изобразил на лице понимающую ухмылку и почему-то сплюнул.

    Город спускался к океану белоснежными террасами, полностью занимая склон обширного холма. Улицы, ведущие к берегу, шли под уклон, яркое утреннее солнце било в глаза, а прямо впереди светилась синевато-зеленым спокойная поверхность воды. Сейчас на длинном пляже белого кварцевого песка почти не было людей, и лишь возле некоторых купален можно было углядеть маявшихся от безделья рабов, притащивших носилки своих хозяев на побережье, дабы благородные арранты могли освежиться в хрустально чистой морской воде.

    - Купальни, - скривился Кэрис, презрительно осмотрев деревянные и каменные сооружения, выстроившиеся вдоль берега. - Ужасно. Пройдем дальше, там чистый песок. Если уж ты отправился, как выражаются у вас в Аррантиаде, принимать омовение, то вовсе не обязательно облачаться в кошмарный костюм для купания и плескаться в грязной луже.

    Фарр, немного научившийся плавать за время путешествия на либурне купца Пироса, предпочел не заплывать далеко и кружил на мелководье. Набедренную повязку он все-таки не снял, стесняясь Валериды.