- Отходим! - Решение представало единственно верным. Если халитты займут оборону в узких улицах, то Дикому Гону будет затруднительно прорваться в сам город, где на площадях возле храмов уже скопилось значительное число беженцев, разбуженных Священной стражей перед нападением. Только самые нерадивые остались в своих непрочных матерчатых домишках. - Десятники! Разбиться на отряды, отступать плотным строем к полуденным и восходным въездам! Гоните всех с собой!..

    Обороняющиеся несли потери: воины Священной стражи гибли от зубов и когтей стаи, другие с трудом ковыляли из-за укусов на ногах... Отступление казалось единственным надежным способом сохранить войско, и Драйбен, не колеблясь, отдал приказ отходить к городу. По счастью, увлеченная азартом охоты стая пока не перенесла внимание на халиттов, предпочитая уничтожать беззащитных людей в палатках, окружавших священные водоемы.

    Драйбен отлично знал, что ни одно животное не станет убивать просто так. В том кроется величайшая разница между миром неразумных тварей и людьми. Охота, защита от врага своей семьи или стаи, драка за самку... Только в этих случаях звери расправляются с себе подобными. Так было всегда, так останется до скончания мира. Но почему этой ночью степные хищники изменили своей природе?

    * * *

    - Наши храмы велики, во многих могут молиться до пяти тысяч человек, бормотал под нос аттали эт-Убаийяд. Взгляд старика блуждал по простершейся далеко внизу центральной площади Мед дай, где сияли рыжие пятна факелов и плескалось темное людское море. - Фарр, ты меня слышишь?

    - Да, мудрейший, - торопливо откликнулся атт-Кадир.

    - Пойди... - Эт-Убаийяд оглянулся. Всех своих телохранителей он давно отослал с распоряжениями, а рисковать жизнью Фейран не хотел: женщина не должна подвергаться опасности, достойной лишь мужчины, какое бы звание он ни носил. - Пойди вниз. Разыщи Джебри - ты его помнишь? Вот и отлично! - передай ему, чтобы людей впустили в храмы. Потом Джебри должен собрать все священные хоры - пускай возносят молитвы и отвлекают собравшихся. Двери храмов запереть, у выходов поставить охрану из халиттов. Ступай!

    Фарр атт-Кадир, не задавая лишних вопросов, рванулся к винтовой лестнице, спотыкаясь и беззвучно сквернословя, - Кэрисова наука! Вельх никак не мог обойтись в жизни без крепких выражений - пробежал по казавшемуся бесконечным всходу и вылетел во двор Золотого храма, углы которого отмечали высоченные островерхие минтарисы наподобие того, на вершине которого он только что стоял. Узорчатые кованые ворота, ведущие на площадь, охранялись прежде Священной стражей, но сейчас почему-то стояли приоткрытыми. Ничего не понимая, Фарр стремительно зашагал к боковому выходу из Золотого храма, предназначенному только для мардибов и охраны, споткнулся обо что-то мягкое и тяжелое, а когда глянул под ноги - едва не взвыл от ужаса.

    Носки его сапог коснулись жутко обезображенного человеческого тела. Судя по одежде, это был халитт. Только сейчас его шея представляла одну огромную рваную рану, правая щека и ухо оторваны, явив белесую кость черепа, глаз вытек... Подошвы Фарра мерзко хлюпнули в луже крови, растекшейся по мраморным плитам двора.

    Атт-Кадир ошарашенно отступил на несколько шагов назад и с затравленным видом горного кролика, угодившего в середину стаи облизывающихся голодных лисиц, оглянулся. Шум доносился только с площади, куда продолжали стекаться беженцы с окраин и разрозненные отряды Саккаремской гвардии да халиттов. Во дворе храма было тихо... Тихо до странности. Такая тишина обычно несет опасность. Фарр осматривался, медленно отходя к светившемуся желтоватым пламенем масляных ламп входу, но ничего особенного не замечал.