Под развязными речами Кэрис пытался скрыть озабоченность, появившуюся за тем, как Фарр атт-Кадир, едва только не в мыле, прибежал в их комнатку и с пятого на десятое изложил суть подслушанного разговора. Итак, теперь можно было с полной уверенностью утверждать: арранты действительно знают больше, чем хотят показать. Но почему тогда ничего не предпринимают?

    - У меня есть предположение, которое, однако, может выглядеть безумным, после некоторых размышлений заявил Драйбен. - Островитяне совершенно точно бывали раньше в Пещере, где живет Оно. Помните, на стене были фигуры созданные ожившим камнем? Каждый из нас видел силуэт арранта в тоге. По всей видимости, Повелитель Самоцветного кряжа украшает подгорное жилище образами своих жертв. Впрочем, это неважно. Я с большой долей уверенности могу предположить, что кто-то из аррантской экспедиции выбрался с Тропы и сумел унести ноги.

    - Стоп, стоп! - вдруг закричал вельх. - Ну-ка поднимайтесь и пошли в библиотеку! Сейчас вечер, но, я думаю, нас пустят, благо даже ночные часы не отменяют распоряжений мудрейшего аттали.

    - Зачем? - удивился Фарр. - Мы и так перерыли почти все свитки по магии, колдовскому искусству и летописи Столетия Черного неба. Что еще искать?

    - Вот! Именно! Мы читали книги только одной определенной направленности волшебство, колдовство, нарлакский "Герметический Корпус", апокрифы Эль-Харфа... Какими мы были идиотами! Спасибо Драйбену, он навел на мысль.

    Кэрис вскочил с ковра, едва не опрокинув вино, растянулся в улыбке и выпалил:

    - Каждый аррантский путешественник ведет дневники, а потом старается написать сочинение о своих приключениях. Если когда-то некая экспедиция из Арра, Лаваланги или, к примеру, Аланиола отправлялась исследовать Самоцветные горы, значит, ее следы мы можем обнаружить в записях. Драйбен, вспомни, как именно выглядел аррант, появившийся на стене пещеры?

    - Оторочка тоги... - сдвинул брови Драйбен, вспоминая, - скорее всего, принадлежит к флавийскому стилю, принятому, если не ошибаюсь, в эпоху царствования басилевсов династии Аргистисов. То есть около шестисот-семисот лет назад. Может быть, чуть больше. Ни до, ни после кесарей из этой семьи флавийские узоры не употреблялись - слишком вычурны, а философия Аррантиады призывает видеть красоту в простоте. Следовательно, от пятисот пятидесятого до семисот тридцатого года нашей эпохи. Постойте-ка... - Нардарец рванулся к своему сундуку и извлек книгу в зеленой обложке. Заглянувший ему через плечо Кэрис присвистнул. Под заглавием стояла дата: 608 год.

    - Есть! - воскликнул вельх. - Два совпадения! Твоя книжка переведена с аррантского, а, как ты утверждаешь, написана, именно в годы правления Аргистисов. Первоисточник Далессиния Коменида, который мы видели в библиотеке, написан лет на пятьдесят раньше. Сам Далессиний происходит родом из Лаваланги, однако, скорее всего, не участвовал в походе своих соотечественников на материк и записал историю с чьих-то слов. Далее. У нас уже есть три основные посылки, из которых можно делать дальнейшие выводы. Некогда я читал...

    Драйбен фыркнул, и даже Фарр улыбнулся. Представить себе их приятеля читающим было почти невозможно.

    - Нечего ржать! Так вот, я читал книгу известного философа (Драйбена начало тряси от смеха) Луция Астурдийского и запомнил принадлежащую ему чудесную мысль, каковая гласит: "Если допустить, что в мире Творения существует хотя бы одна отправная точка, которая не является символом чего-то иного или из нее не проистекает что-то иное, то мы ошибаемся, как никто во Вселенной".

    - Это ты о чем? - удивился глубокомысленности сказанного Драйбен.