- И что ты забыл в Аррантиаде? - недоуменно протянул Бран. - Пусть меня Лугг вразумит! Конечно, если степняки заявятся на побережье, всем придется удирать, - если уж Мельсину взяли, что говорить об Акко... Но уезжать тогда, когда можно поучаствовать в хорошей драке?..

    - Кто сказал, что я уезжаю? - Эти слова Кэрис произнес уже на улице, щурясь от слепящих солнечных лучей. - Пять дней до Лаваланги, четыре дня там, пять обратно. Две седмицы. За это время Гурцат не успеет перейти пустыню, а заодно получит щелчок по носу от Даманхура. Его армия, как я слышал, готова принять решающую битву. Только бы полководцы шада не наделали прежних ошибок...

    Фарр молчал. Подобные разговоры он слышал уже не раз и не два, и обычно они его жутко раздражали. Как можно трепать языком о вещах вселенского значения, когда никак не можешь повлиять на ход событий? Поэтому юного мардиба более занимала городская жизнь и непременные верблюды, которых приходилось тянуть за собой ("Продать бы их, что ли? - думал Фарр. - Не потащим же мы проклятых тварей с собой в Аррантиаду?").

    Отлично знавший город Бран, который, как выяснилось, служил элоиму уже полных два года не стал выводить новых приятелей на главные улицы, отходившие лучами от центральной площади Акко, где размещались столь необходимые постройки, как Храм - титаническое сооружение под золотым куполом, главная обитель веры джайдов, почитавших куда более древние законы, нежели последователи Провозвестника Эль-Харфа. Люди говорили, будто в Храме поклоняются Пустоте, ибо маленькая комната - сердце Храма, где, по вере жителей пустыни, обитал их бог, - не содержала в себе ничего. Но, наверное, это всего лишь досужие вымыслы.

    Под святилищем, что вполне разумно, располагался другой храм - более прозаический и приближенный к реальной жизни. Гигантский базар, выстроенный в виде амфитеатра, крытого ажурным переплетением кованых металлических полос, пространство меж коими заполняла прозрачная слюда. Здесь поклонялись не невидимому богу, но вполне осязаемому - золоту. Или, на худой конец, серебру. Бран рассказал, что, по последней переписи, углубленное в землю торжище размещает в себе восемь тысяч двести тридцать пять лавок, заведений и трактиров, где человек с толстым кошельком найдет все, что душе угодно, не считая того, что можно приобрести на Вольном рынке за городом.

    Эти два сооружения зажимали между собой площадь и довольно скромный двухэтажный дворец элоима, одновременно служивший и местом собраний Совета города, созываемого при крайней надобности. В соответствии с традициями джай-дов, от площади вели шесть лучей - главных улиц, заканчивавшихся у стен города воротами и делящих Акко на шесть крупнейших кварталов.

    Гораздо проще было пройти по окраинам, вдоль крепостных стен. Безусловно, в Акко нещадно капалось любое покушение на личную собственность горожан или приезжих, как основу благосостояния и репутации столь известного торгового поселения и одного из крупнейших океанских портов материка, но чтобы в Акко и без воров?.. Извините, такого быть не может. Впрочем, темных личностей, сшивавшихся рядом с низкопробными питейными домами или украшенными фонарями с красными стеклами вертепами, отпугивал нагрудный знак Брана (все знали, что со стражниками-вельхами лучше не шутить, мигом по мозгам получишь и закончишь свои дни в Яме), да и вообще связываться с трезвыми и вооруженными людьми, тем более посреди дня, не стоило. Правда, дальние кварталы способствовали избавлению Фарра от его мучителей - верблюдов. Заметив хороших и здоровых животных, к нашей троице подбежал какой-то человечишка, национальность которого было невозможно определить по причине редкостно запущенной одежды и безносого лица, свидетельствовавшего о проказе, входящей в последнюю стадию.