|
Эти разрывы можно описывать вечно. Та красиво они вспыхивают поначалу. Это потом бронетехника горит черно и чадно. Неприглядно загораживая копченым бортом вид на улицу.
— Кто-то из наших там?
Командир поднялся и пытается реанимировать рацию. Мехвод толкает Ловкого:
— Парням помочь надо. Давайте по лесополке по полмагазина.
Ловкий молча кивает, и они одним броском достигают раскуроченный проем. Через секунду грохочут два автомата. Один захлебывается на взлете, мехвод злобно ругается и отползает в сторону. Не свое оружие ожидаемо заклинивает. Ловкий скоро падает рядом.
— Сделали! По ходу кого-то там и положили.
Бывший пограничник понимает, что это, скорее всего, был почти безоружный экипаж горящей машины и ничего не говорит.
— Свои, славяне!
В дом вкатываются трое. Они ехали сзади. Сизый, что сторожит около двери, пропихивает новеньких дальше:
— Еще кто спасся?
— Да куда там!
Щетинистый мужик жадно прикладывается к фляжке, затем начинает ощупывать бронник:
— Вот он, зараза!
— Хороший бронежилет. Чего стоит, ангидрит его за ногу? — до Сизого запоздало дошло, что он лошара.
— За сколько брал, уже нет! — Щетинистый пришел в себя и оглядывается. — Это все? Кэп, чего делать будем?
Командир опустил хрипящую помехами рацию:
— Сидим на попе ровно. Связь глушат. Крест, поищи подвал. Счас очухаются и крыть нас будут.
Щетинистый толкнул напарника и исчез в соседней комнате. Сизый крикнул им вдогонку:
— И гляньте, есть что там похавать.
Ловкий не выдержал и заржал:
— Сизарь, нас сейчас размотают к чертям, а ты о жрачке.
Мужичок мрачно и веско ответил:
— А я тут водопровода не вижу. В закатках маринад хоть пить можно.
Командир и Ловкий переглянулись. А этот черт дело говорит!
Они пережили второй накат. Откуда-то неожиданно бахнула арта. Один из взрывов подкидывает до высоты третьего этажа полчеловечка. Он летит, кувыркаясь, и машет ручонками как крылышками. Кого-то из штурмовиков тут же стошнило. Какой гадости на войне только не увидишь. Стараешься забыть, но потом это приходит к тебе во снах. Дружным огнем отбились. С той стороны били жидковато. Видать, тоже потери понесли и не горят желанием идти вперед под град пуль. Когда стемнело, все поуспокоилось. Но оттуда, из лесополки чухонцов, кто-то кричит, зовёт на помощь на чистом русском языке.
— Наш, где в пути остался или в плен попал?
Штурмовики мрачно помалкивали. Мехвод показал висящую на груди гранату.
— Это для такой печали. В Азии научили.
Ловкий с интересом смотрит не него:
— Где был?
— Бадахшан к херам вырезали.
О событиях семилетней давности все уже и забыли. Совсем рядом на русской земле кровушка, как пять лет щедро льется. Вот и нынче их группа разом ополовиналась, даже не докатив до места. Да и место к тому же оказалось занято крепко. Никаких мобилизованных с хуторов. Кадровая сволочь опорник занимает. Таких с кондачка не выбьешь. Остается один выход — уходить по темноте.
Глава 4
Новогродок. Каварня «Жартауник»
"Прошлое мертво; пусть он похоронит своих мертвецов, свои надежды и свои чаяния; перед вами будущее — будущее, полное золотых обещаний'.
— Джефферсон Дэвис.
На экране большого телевизора громко спорили между собой приглашенные в студию важные лица. В этот, раз заурядное в своей тошноте политическое шоу с какого-то момента двинулось непривычным руслом, приковав к себе глаза сидящих в кафе людей. Выступающий, импозантный мужчина с благородной внешностью ярко кричал прямо в камеру. |