Изменить размер шрифта - +
В его грамотно поставленной речи угадывался немалый политический опыт.

— То, что вы устроили в Чернорусье — это самое настоящее преступление, а не помощь братскому народу. Сначала ваши миротворцы четыре года хлопали ушами, пучили глаза и надували щеки, не забывая при этом продавать чернорусскую соль Жемайтам…

— Это наглая ложь и провокация! — заорал, стуча по столу, надутый генерал с огроменными, будто опереточными погонами на дряблых плечах.

— С чего бы это, уважаемый? — политик вовсе не чуждался просторечной речи. — А кто, скажите на милость, корпусам республиканцев все эти годы поставлял ржавое старье под видом новейшей техники? Снарядам из поставок, представьте на минуту, было уже за восемьдесят лет! Они с корейской кампании у нас завалялись? Кто по ресторанам жирные командировочные пропивал? Не доблестные ли офицеры Росского миротворческого корпуса?

 

Генерал после обличительных слов политика буквально взбеленился. Подобные этому хмырю людишки не привыкли, когда их прилюдно макают в дерьмо:

— Господин ведущий, я требую немедленного вызова полиции! Это дискредитация и уголовная статья!

— Потому что больше ничего сам не можешь? Доказать поставки вооружения нечем? Это не в Госсовете бумажками липовыми размахивать! Уважаемые телезрители, будьте любезны, посмотрите вот на эти весьма любопытные кадры.

На экране, сменяя друг друга, замелькали фотографии, видеоролики со сломанной техникой, покрытым ржой вооружением, многочисленными документами. Лицо генерала налилось кровью, материала там было представлено разом на несколько уголовных статей.

 

— Немедленно прекратите провокацию! Никто не смеет очернять Росские вооруженные силы!

— Господин хороший, если кто нашу армию и дискредитирует, так это подобные вам упыри из Министерства обороны и соответствующего комитета Госсовета. На вашей совести тысячи загубленных росских жизней.

Генерал не выдержал и выскочил на середину съемочной площадки.

— Эй, вы там! Выключить все немедля! Быстро я сказал — вырубили камеры!

Лидер Национал-Патриотического союза продолжал издеваться над упоротым от безнаказанности военным:

— Смотрите, во что превратились наши генералы! Разве с таким животом можно пройти хоть какие-то физические нормативы? Похоже, что сало из пуза попало и в мозг.

Генерал захотел заорать, но словил петуха и потому не придумал ничего лучшего, чем напасть на разухарившегося политика. Тот на удивление ловко, как тореро увернулся от пухлого генерала, и даже успел, как будто невзначай подставить подножку охамевшему вконец офицеру. Жаль, что последствия падения туловища уже было не разглядеть, на экране внезапно засветилась заставка рекламного блока.

 

Публика в каварне громко заулюкала и загомонила.

— Ну вот, как всегда на самом интересном месте! — пробасил интеллигентного вида бородач, вольно развалившийся за столиком с коллегами по журналистскому цеху. — Как я обожаю это шоу! И Сотоцкий сегодня красава!

Примостившийся рядом с коллегой пожилой мужчина в старомодном репортерском жилете махнул рукой и уткнулся носом в пивной бокал:

— Да ничего нового. Пошумят и успокоятся. Клоуны.

Чернявый молодец, выбивавшийся из общей компании своим нарочито модным луком, достал из кармана коммуникатор и забегал по нему пальцами:

— Да не ссыте, уважаемые, продолжение шоу уже слито в сеть. Я знаю телевизионщиков, они своего не упустят.

— Говорил же — клоуны!

 

В зале послышался чей-то рык:

— Ты кого там клоуном назвал? Сотоцкий в отличие от ваших блядей нам с первых дней помогает.

Бородач оторвался от пива и тихо прокомментировал:

— Шухер, пацаны, республиканцы прибыли.

Быстрый переход