– Что, больше нет желающих? И хорошо. Ждите здесь, а вы трое за мной.

Санька пропустил всех вперед и пошел следом, приглядывая, чтобы никто не сбежал. Да и куда было бежать из закрытого двора. Комендант завел делегацию на второй этаж, где все еще беседовали майор и адмирал.

– А Командор, как он? – спросила Анна.

– Командор? Жив-здоров, – рассеянно ответил адмирал.

– Жив-здоров? – расстроенно переспросила майор.

– Ну да, – произнес Андрей и вдруг спохватился, поняв, что сказал совсем не то, чего от него ожидали. – Но очень скучает!

– Скучает, – загадочно улыбнулась Анна.

– Очень. Просто безумно, – пылко подтвердил адмирал. – Вот как с радиостанции в типографию спускается, вот только о тебе и думает!

– А потом в типографии, – заулыбалась Анна.

– А потом у него из головы все вылетает, и он забывает обо всем, – не удержался Андрей и тут же получил кулаком в бок.

Комендант покашлял для приличия, пытаясь обратить на себя внимание.

– Делегация от крестьян на переговоры, – доложил пограничник.

Анна посмотрела на вошедших:

– И какие у вас требования?

– Нам бы это, зерно на удобрения посменять, – произнес кузнец.

– Пароход на рассвете пришел, сегодня же вам отгрузят селитру, – кивнула Анна. – Что-то еще?

Тут лихорадочно оглядывающийся по сторонам Черная Шапка вдруг взвыл и, выхватив что-то из-под полы, замер… уткнувшись взглядом в направленный ему между глаз ствол Санькиного автомата. Кузнец отшатнулся к стене, а комендант с адмиралом уже винтили Серую Куртку, завалив его на пол.

– Кузнец! Повернулся, руки на стену и не шевелись! – среагировала майор.

– Медленно и плавно, – обратился Санька к своей мишени. – Присел и положил это на пол! Выпрямился! Медленно! Руки на затылок! Два шага назад!

Подскочил комендант, заломил мужику руки и начал вязать их ремнем. На шум в двери ворвались опоздавшие пограничники и скауты.

– Этих двоих в подвал, – распорядилась майор. – И все вон отсюда!

Арестованных увели. В зале остались майор, адмирал, Санька да замерший у стены кузнец, боявшийся пошевелиться.

– Слышь, кузнец, руки можно опустить и повернуться, – разрешила Анна.

Санька подошел к кузнецу, на ходу убирая автомат и поднимая с пола заточку:

– Что-то от тебя воняет кислятиной какой-то, ты там не обоссался от страха?

– Да нет, сухой я, – угрюмо ответил кузнец.

– А чего так пахнет-то? – принюхался Санька.

– Да это хлеб у меня в кармане, мамо с собой завернула.

– Дай-ка!

Кузнец достал из большого кармана что-то, завернутое в тряпицу.

– Вот, хлеб наш, ржаной, из нашего зерна.

– Он у них все время кислятиной отдает, – подтвердила майор. – Я пробовала не раз, есть невозможно.

– А вы как же? – обернулся к кузнецу Санька.

– Да привыкли ужо, – ответил тот, пожимая своими огромными плечами. – Я-то так не люблю его, а тут в дорогу пекарь наш на всех напек, с собой много взяли, пришлось есть.

Санька взял завернутые в тряпку ломти, понюхал и положил на стол.

– Что за пекарь? – поинтересовался адмирал.

– Да высокий такой, он сзади стоял, – сказал кузнец.