— Нет, — я помотал головой. — Не был. А что за фильм?

— «Без лица» с Кейджем и Траволтой. Говорят, крутой…

— Можно и сходить… вы билеты уже взяли?

— Пока нет! Сейчас отправлю курьера, на тебя тогда тоже беру, да?

— На нас. Мы вдвоём с Серёгой будем, — ответил я.

— Договорились.

— Тогда до вечера, — улыбнулся я.

— Там сеанс вроде на девятнадцать! Лучше чуть раньше приехать, за поп-корном может быть очередь, — предупредила Лика.

— Хорошо, — кивнул я. — Договорились.

Глава 8

Помню в той, другой жизни, до Катастрофы я ездил на поезде в Крым. В начале двухтысячных для такого путешествия было достаточно внутреннего российского паспорта. Правда, с нюансом: украинские пограничники ставили всем гражданам России отметку о пересечении границы в пункте «Козачья Лопань», не разбирая, внутренний перед ними паспорт или международный. В результате паспорт пришлось поменять, поскольку по российскому законодательству подобная отметка была незаконной.

Как с этим обстояли дела в девяносто седьмом я не знал наверняка. Однако на всякий случай решил лететь самолётом: насколько мне было известно, в аэропортах пограничники подобным не занимались, и по внутреннему паспорту пропускали без проблем.

До вылета я ещё раз заехал в наш офис и оформил себе зарплату. Разумеется, в долларах. После чего рассовал валюту по нескольким надёжным местам. Те купюры, что помельче — в карманы, чтобы можно было вытащить в людных местах по прилёту, где будут обменники.

Я купил билеты нам обоим. Серёжа поначалу долго отпирался. Говорил, что ему неудобно. Сошлись на том, что оплата за пролёт будет компенсирована из его будущей зарплаты в нашем агентстве.

Вообще, на Серёжу, с учётом его украинских корней и родственников, у меня были большие планы. Так что я не видел причины для того, чтобы не начать их реализовывать.

Отец подвёз нас в аэропорт. Доехать до терминала было не так-то просто: пробки были даже хуже тем те, которые я помнил.

Вылетали из «Шереметьево — 1». Старый терминал со знаменитой «рюмкой» был на месте. На входе в здание аэровокзала не было никакого досмотра. И Серёжа с удивлением посмотрел на меня, когда я по привычке сбросил с плеча сумку.

Проходы под перроном в «Рюмку» действовали: для выхода на посадку мы спустились в подземный переход и проехали на травалаторе, установленном ещё во времена Советского Союза.

Рейс «Аэрофлота» выполнялся на Ту-154Б2, старой модификации самолёта, у которой салон обшит характерными желтоватыми панелями с разводами.

Некоторые вещи во время перелёта мне показались непривычными и даже диковатыми. Например, на борту вполне официально можно было курить. Несколько мужиков в китайских спортивных костюмах с удовольствием затягивались какой-то вонючей дрянью, листая потрёпанные журналы. Хорошо хоть система воздухообмена на самолёте оказалась достаточно мощной, и до нас, сидевших в середине салона, долетали только отдельные струйки дыма, распространяющиеся вдоль прохода.

Ещё во время такого перелёта давали горячую еду: курицу или рыбу на выбор. Я взял курицу. Она оказалась вполне съедобной, особенно если сравнивать с университетской едой.

Полёт прошёл спокойно, при ясном небе, без турбулентных участков. И вот мы начали заход на посадку в Киеве, международный аэропорт Жуляны.

Когда пролетали надо большой водой, Серёжа осторожно ткнул меня локтем в бок, привлекая внимание, и сказал:

— Гляди, Киевское море, — сказал он.

— Море? — переспросил я.

— Водохранилище большое.