— Скажи это моим мертвым братьям на Исстваане, — пробормотал Гека'тан.

Ультрамарин слушал вполуха. Его взгляд обратился на темный балкон высоко под потолком, напротив клейв-ноблей.

— Нет никакой уверенности в том, что магистр войны не прислал воинов. Наш корабль разбился не сам по себе.

В жаровне вспыхнуло лазурное пламя, оборвав их разговор, и высветило фигуру старшего маршала, стоящего посреди зала.

— Всем внимание! — гулко провозгласил он. Его голос усиливал вокс-мегафон, закрепленный поверх рта, будто дыхательный аппарат. — Заседание сената открыто.

Аркадез хмуро наблюдал за церемонией. Уж лучше бы сражаться с орками!

— Хочу обратно на Улланор, — проворчал он.

III

Воркеллен принял серьезный и деловой вид. В глубине души он был счастлив: это его поле боя, война, в которой он занял прочную позицию, хоть и выступает против целого легиона.

Он мельком глянул на Ультрамарина.

— Я тебя уничтожу, — прошептал он. Воркеллен не нуждался в легионерах. Какой от них прок? Одной силы мало, с помощью мускулов нельзя манипулировать умами и душами.

— Император посылает воинов выполнять работу послов, — хмыкнул Инск.

— Вот именно, — согласился Воркеллен и отвел взгляд, заметив, что Саламандр смотрит на него. — Ужасная ошибка. — Он грустно рассмеялся: видеть их покорными, без оружия и доспехов было восхитительно.

Клейв-нобли обратились к собравшимся, объясняя, что эти переговоры должны определить, кому будет принадлежать вассальная преданность Бастиона и его войска — Хорусу или Императору. Обеим сторонам дозволялось подать петиции. Основываясь на приведенных в них аргументах, Бастион сделает свой выбор. Проигравшим даруется неприкосновенность до возвращения на звездолет. После этого они будут считаться врагами со всеми вытекающими из этого последствиями.

Так как представители Хоруса прибыли раньше, им первым дали слово.

Когда старший маршал отступил в тень, Воркеллен вышел вперед.

— Нашего лорда Хоруса кое-кто изображает чудовищем и тираном. Но это не так! Он — магистр войны, Воитель и полководец, желающий объединить человечество под единой властью. Присягните на верность Хорусу, и вы станете частью этого единства, — начал он. — Я расскажу о тиранах, убийцах и отвратительнейших побоищах. О Монархии, в которой гордыня Императора превратилась в безумие…

IV

Высоко под сводчатым потолком, вдали от публики, шевельнулась тень. Заняв удобную позицию, она наблюдала. Пока…

Тираны

I

Воркеллен простер руку.

— Смотрите.

Перед ним материализовалось голографическое изображение из проектора, спрятанного под полом зала. На нем был прекрасный город с храмами и шпилями. Даже в мерцающей дымке голограммы легко различались статуи Императора и огромные триумфальные арки, украшенные его изображениями.

— Монархия… — повторил Воркеллен, выдержав многозначительную паузу, — …до того, как легион Робаута Жиллимана сровнял ее с землей.

Потрескивая, второе изображение сменило первое. Это были жалкие руины, практически дымящаяся воронка на месте прежней цивилизации. Среди обломков валялись трупы тех, кто оказался слишком глуп, упрям или напуган, чтобы уйти.

— Полное уничтожение. — Голос Воркеллена прозвучал как смертный приговор. — Но почему эта бойня была санкционирована всеми обожаемым Императором? — Он горестно развел руками. — Любовь! Жители Монархии осмелились продемонстрировать свою любовь к Повелителю Человечества, прославлять и почитать его.