Равиль швырнул тачку в проход между высоченными стеллажами, заваленными мешками с цементом. За годы цемент, конечно, превратился в бетон. Даже представить страшно, что случится, если джип зацепит стеллаж и все, что на нем лежит, обрушится. Картинка получалась неприглядная. Если «хаммер» и не раздавит многотонной тяжестью, то выбраться из-под завала все равно не получится. А это смерти подобно, если не от голода, то от танка, преследующего лимонный внедорожник. И лучше бы танк прервал страдания беглецов, потому что остаться в машине с голодным Ашотом — это не просто жутко, а очень жутко.

Но Равиль уверенно вел машину. Возле нагромождения листов гипсокартона он повернул к стеллажам, сплошь заставленным разнообразными флюгерами, обязательно ржавыми. По другую сторону лежали штабеля вагонки, гнилой, поросшей грибами. Джип наехал на скелет в истлевшей униформе — похоже, это когда-то был сотрудник гипермаркета. Равиль сбавил скорость. Впереди валялись еще скелеты. Эти были одеты кто во что. Посетители, судя по всему. Забавно, но только у одного из них Дан заметил повреждения. Да и как было не заметить отсутствие головы? Остальные же валялись в целости и сохранности там, где застала их старуха с косой. А точнее — боевые газы. Говорят, в этих местах вояки применили химическое оружие, чтобы остановить прущих на город зомбаков. Псидемия носила лавинообразный характер, как рассказывала грымза-ботаничка, обожающая «лирические отступления», поэтому люди в погонах особо не церемонились. Ведь эвакуировать всех было невозможно. Тех, кто остался здесь, на полу, списали в допустимые потери.

А теперь их давили колеса джипа. Зверье побрезговало отравленным мясом, а людям все до лампочки. Особенно, если на кону жизнь.

— Твою мать! — выругался Ашот, когда «хаммер» заехал в тупик. Стеллажи в конце прохода обрушились, товар — здоровенные банки с краской — рассыпался. — Тут не проехать!

Равилю пришлось сдать назад, теряя драгоценные секунды. Он остановил «хаммер» в пролете между стеллажами, заполненном кирпичами на паллетах. Равиль опустил стекло на дверце и, высунув голову, придерживая рукой шляпу, прислушался. На паллету рядом с джипом сел воробей и звонко чирикнул, после чего улетел по своим воробьиным делам.

Потекли мгновения тишины.

Секунда, две, три, десять…

— Мамочки, что ж так тихо-то? — прошептала Мариша.

Ашот молча кусал губы. Попеременно то верхнюю, то нижнюю. Живчик Никифор вертел головой из стороны в стороны, будто с чем-то категорически не соглашаясь. Карен наклонился вперед, насколько это было возможно, и обхватил руками голову.

И тут раздался грохот.

Все вздрогнули.

У Дана даже сердце на миг остановилось.

— Тьфу, черт, напугала! — нервно хихикнула Мариша.

Дан не сразу понял, о чем это она. Лишь когда Ашот, хихикая, показал пальцем на крысу, бегущую по стеллажу, он понял, что случилось. Просто крыса случайно столкнула кирпич. А уж тот постарался упасть так громко, что у одного храбреца едва не случился инфаркт. Дан шумно выдохнул. Стыдно, молодой человек, стыдно!..

— Тихо вроде? Нет? — Ашот заметно расслабился. По крайней мере, он больше не пытался съесть свои губы. — Мы от них оторвались? Или они просто на нас забили?

Равиль втянул голову в салон. Стекло медленно поползло вверх.

И когда все уверились, что опасность миновала и танк умчался прочь, послышался рев двигателя, закричали рядом люди, заулюлюкали. Им было очень интересно, куда подевались эти сволочи, и стоит этим сволочам показаться, с них снимут шкуры и набьют опилками.