|
И это очень странно, между прочим. Система-то не сказать, что совершенно бесполезная: тут и разнокалиберные планеты с «ожерельями» лун, и астероидный пояс, и просто ледяные глыбы на периферии. Есть к чему приложить руки, было бы только желание. Да что далеко ходить, тот самый спутник, что послужил временным «щитом» для наших беглецов, вполне себе подходил на роль кандидата на терраформирование. И тем не менее, абсолютно никаких следов человеческой деятельности. Понятно, что тут сработал статус «навигация нежелательна», но с чего вообще его этому месту присвоили?! Хоть убей, никаких опасностей (ну, за исключением перманентно присущих космическому пространству) не вижу. Вывод? А он очевиден: здесь что-то прячут. Кто и что именно, пока без понятия. Но очень надеюсь в скором времени разузнать. И пусть это «что-то» окажется действительно занятным, иначе я разочаруюсь в неизвестных партнёрах Антона.
Между тем модель яхты на экране с каждой минутой обрастала всё большим количеством подробностей, по максимуму сближаясь с оригиналом, а в один прекрасный момент и вовсе уступила месту «живому» изображению с камеры. Понятно, что в детализации картинка сразу же изрядно просела, но этот недостаток постепенно нивелировался. А меня всё сильнее мучило дежавю: нечто такое я видел, когда «поднял» из подпространства родительскую яхту, «Аделаиду». Было что-то общее в обводах, да и свет газового гиганта отражался от обшивки очень своеобразно… — Обнаружены повреждения внешнего корпуса, капитан Заварзин, — огорошил вдруг Кумо. — Увеличить изображение? — М-мать! Давай, конечно! — не сдержав эмоций, рыкнул я. — Какого рода повреждения, выяснил? — Следы механического взаимодействия малоразмерных высокоскоростных объектов. А ведь я чего-то такого подспудно и ожидал, если честно. Только даже самому себе не признавался, чтобы не сглазить. И хрен ли толку, если вот они, дыры от «дроби»? Очень знакомые следы, очень. И аналогия с «Аделаидой», выходит, куда глубже, чем я мог предположить. Плюс ещё одна, с «Ледяной красоткой» леди Рокуэлл. Разве что «Марию-Антуанетту» расстреливали из гаусс-пушек гораздо аккуратнее. Не просто сыпанули очередями, куда бог пошлёт, а изрешетили конкретно дюзы маршевых движков. По факту, превратили их в рваные лохмотья, оставив в неприкосновенности собственно агрегаты. Но и этого с лихвой хватило — при первой же попытке куда-то сдвинуться не миновать взрывов силовых установок. А там и реактор может сдетонировать. Очень ловко, кстати. Прыжковый двигатель не повреждён, экраны в целости и сохранности, риска «затонуть» никакого. Герметичность корпуса сохранена, все системы жизнеобеспечения в норме. То есть по факту для экипажа никакого риска, правда, только на очень небольшой срок — пока запасы провизии и воды не закончатся. И здравствуй, голодная смерть, потому что до цивилизованных мест добраться никак не получится: в прыжок без разгона не уйдёшь, а без маршевых движков не разгонишься. Остаётся только взывать о помощи… что, впрочем, тоже вариант. Так сказать, на самый крайний случай. И все эти обстоятельства вкупе тоже играли в пользу моей теории о третьей силе и посредничестве Антона. Потому что нафига, и, главное, зачем так извращаться? Что ж, кто предупреждён, тот вооружён… — Лёх, ты это видишь? — Вижу, Борисыч. Вижу. — И что скажешь? — Работаем по плану, что же ещё? — хмыкнул я. — Может, сам соображениями поделишься? С профессиональной точки зрения, а? — Э-э-э… а чё сказать-то? — задумался механик «Спрута». — Аккуратно сработали, качественно. Вряд ли собирались уничтожать. |
