|
Странность, за которую зацепился майор, заключалась в том, что Гвоздь был мужчина довольно серьёзный и уравновешенный. Характер имел твёрдый, как шутили в старом фильме “нордический”, а то что отмотал он три срока, в общей сумме почти пятнадцать лет, придавало ему дополнительный вес в преступной среде. По всему выходило, что мог Гвоздь занять гораздо более высокое положение в воровской иерархии, но он почему-то примкнул к команде, занимающейся всеми презираемым “дырочным” бизнесом. Да и там, хотя и был фактически вторым человеком после Вадика, сидел он тихо и особо не высовывался. Странно это было для такого матёрого зека. Значит, был за ним какой-то косяк, о котором окружающие не знали и именно этот рычаг воздействия нужно было обнаружить майору.
Где чаще всего можно найти компромат на опытного зека? Правильно, в местах его отсидок. Именно на зоне проявляются все качества человека, он или ломается или, переступив через себя, собирает волю в кулак и становится личностью. К сожалению, чаще всего личностью отрицательной, так как вместо перевоспитания колонии, как правило, завершают процесс превращения пусть и не очень законопослушного гражданина в матёрого уголовника. Поэтому Пётр, используя свои связи, связался с “кумом” мордовской колонии, где отбывал свой последний срок Гвоздь и в телефонном разговоре заместитель начальника колонии по оперчасти намекнул, что кое-что на гражданина Тимофеева у него есть.
Пётр незамедлительно взял на работе отгулы и рванул в Мордовию на встречу с майором ФСИН. И тот его не подвёл. Выяснилось, что матёрый авторитет Гвоздь, оказался “стукачком”, осведомителем с вполне ожидаемой оперативной кличкой “Молоток”. И было, было у работников оперчасти письменное обязательство зека о сотрудничестве, и за долгое время отсидки сдал он не одного своего соратника из сидельцев на зоне. Причём некоторые из них были люди, “ну очень авторитетные”. Так что было чего бояться гражданину Тимофееву, потому как если его невинные художества станут известны его приятелям, гражданам уголовникам, то ожидает его быстрый и весьма болезненный конец. За пару бутылок коньяка и тысячу вечнозелёных американских денежных знаков майор Белов стал обладателям копий обязательства о сотрудничестве гражданина Тимофеева и пары очень любопытных его откровений, касающихся сидевших с ним авторитетов. Так что съездил Пётр не напрасно, чутьё в очередной раз его не подвело, и возвращался он домой в приподнятом настроении.
Пётр позвонил гражданину Тимофееву поздно ночью, справедливо предположив, что в это время суток вероятность нахождения рядом с ним других членов банды наименьшая. Сначала гражданин Тимофеев был крайне возмущён ночным звонком неизвестного, но, услышав свою оперативную кличку, сразу сдулся и согласился немедленно подъехать на назначенное Петром место для конфиденциальной встречи. Встречу Пётр назначил за городом на большой площадке для отстоя машин дальнобойщиков возле бензозаправки. Через пару часов Гвоздь подкатил на своей Тойоте Прадо и встал в заранее оговорённом месте на самом краю стоянки, который уже тонул в окружающей тьме. Майор выскользнул из-за огромной фуры и быстро приблизился к машине, не забыв закрыть лицо прихваченной для этого случая омоновской маской-балаклавой. Сев на переднее сиденье Пётр сначала молча показал гражданину Тимофееву на экране своего смартфона пару любопытных документов, включая его подписку о сотрудничестве. Гвоздь был опытным сидельцем и прекрасно знал правила игры, поэтому не стал вилять и сразу согласился сотрудничать с майором, понимая, что другого выхода у него нет.
Пётр первым делом поинтересовался положением Гвоздя в банде сутенёров и как относятся члены группировки к главарю, насколько прочно положение Вадика. По информации Гвоздя выходило так, что остальные члены команды Вадика ненавидели и презирали и если бы не его папаша, который обеспечивал вседозволенность банде и её прикрытие от ментов, то группировка распалась на более мелкие команды или Вадика давно грохнули свои же. |