|
У меня есть еще как минимум пять минут до следующего приступа. Нужно сдержаться и не проклясть себя, нужно быть сильной и не плакать. Можно попытаться что-то вспомнить, но я забыла даже о том, что такое память… «Конрад - он ведь уже ищет меня, непременно найдет и избавит от страданий… Вот только кто он такой? Возможно, он всего лишь квинтэссенция моего одиночества и мук?» Холодеют кончики пальцев, кисти перестают сгибаться. Времени осталось ровно на вдох. Мое сердце стучит как часы, отмеряя минуты очередной не жизни и не смерти, а я прислушиваюсь к его размеренному ходу.
Тик-так, тик-так. Вот оно. Началось… Нет, я никого ни в чем не виню. Я простила всех тех, кого любила и кого презирала. Я стою отныне намного выше гнева и нахожусь вне доброты. Я не принадлежу ни людям, ни стригоям, ни ангелам. Я не душа и не плоть. Я выжгла из себя любовь и отказалась от земного мира. Мне ни о чем не говорят богатство, власть, честь и слава. Я никто и ничто, простившее всех и вся. Вам на излом меня не взять, Мои вчерашние кошмары, Да лучше мне совсем не спать, Покой перин сменив на нары. А может, лучше разорвать Стихов последние страницы, И кровью стены запятнать Психиатрической больницы. Хочу не падать больше ниц Пред запахом гнилого лоска, Хочу не видеть этих лиц, Оживших на гравюрах Босха. Я не хочу во тьме блуждать, Но не ищу святого духа, Уже устала подтверждать: Я от любви закрылась глухо. Я слышать больше не хочу Стенаний боли, звон кифары, Я души людям не лечу И не тушу сердец пожары. Не призовут меня опять На поле страшной Божьей битвы, Не повернется время вспять - Я не пишу уже молитвы. Грядет безумию конец… Пусть слов моих не сникла сила - Прошу, пойми меня, Творец, Ведь я простила, всех простила… [4] Но в тот самый момент, когда я почти уже привыкла к боли и начала получать от нее какое-то извращенное удовольствие, сумрак моего узилища неожиданно прорезал узкий луч света. Мои слезящиеся глаза смогли различить очертания электрического фонаря, покачивающегося в руке у высокой фигуры, окутанной облаком длинных пышных черных волос. - Хватит скорбеть! - властно приказал мелодичный женский голос. - Пришло время обновления! В двери папского кабинета вежливо постучали. - Кто там? - встрепенулся понтифик, поспешно захлопывая «Книгу крови» и накрывая ее покрывалом. Еще не хватало, чтобы его приближенные узнали, какую именно рукопись пишет на досуге их пастырь. Позора не оберешься… Створка немного приоткрылась, ровно настолько, чтобы в нее заглянуло бледное лицо служки. - Ваше Святейшество, там карабинеры какого-то человека привели… - почтительно проблеял мальчишка. - Он паролей не знает, но упорно клянется, будто является вашим близким другом. - А имя у него спросить они не догадались? - всплеснул руками папа, почти негодуя на простодушие своих верных солдат. - Спросили! - застенчиво бекнул служка. |
