Я уставился на него, онемев от изумления.

— Вашу записку?

— Да, это я оставил вам записку. Вы ее получили?

— Да, но… я понятия не имел, что это послание от вас.

Я смотрел на Флорио, не веря своим глазам и ушам. Неужели это он располагал какой-то информацией об убийствах? Так почему же, ради всех святых, он не обратился к властям?

И тут я вспомнил слова Томаса Аллена: ходят слухи, что в колледже находится правительственный соглядатай. Действительно, Флорио, знаток иностранных языков, человек с большими связями, как нельзя лучше подходил на эту роль. Уолсингем не упустил бы случай использовать его. Вероятно, он не хотел обнаруживать себя и ждал удобного случая, чтобы вступить в контакт со мной или с Сидни. Однако я все еще молча смотрел на него, ожидая пояснений. Флорио в свою очередь с кротким недоумением смотрел на меня.

— О, я думал, вам сразу будет ясно, от кого это. Простите.

— Флорио, — заговорил я, беря его под руку и притягивая ближе ко мне. В этот момент вода с крыши вдруг с шумом обрушилась на землю, и я вынужден был повысить голос. — Но почему вы не пришли поговорить со мной с глазу на глаз?

Он потупился, вроде бы смущенный.

— Вопрос деликатный, доктор Бруно. Я решил, что будет лучше подойти к нему более формально. В таких делах формальности — вещь необходимая.

— К черту формальности, Флорио! Двое убито, и будут новые жертвы!

Он вздрогнул, изумление на его лице сменилось страхом.

— Бруно, вы сказали, что будут еще убийства? Но почему вы так решили?

— Как можно быть уверенным в обратном, пока мы не выяснили связь между двумя убийствами и мотив преступления? Так вы можете рассказать что-то, что хотя бы приоткроет завесу этой тайны?

Флорио уставился на меня так, словно я вдруг заговорил по-голландски. Но прежде, чем он успел ответить, дверь перед нами открылась, и на пороге магазина предстал Роуленд Дженкс. Он окинул нас обычным своим странным взглядом — вроде бы ему ни до чего нет дела и вместе с тем все на свете его забавляет.

— Buongiorno, signori, — обратился он к нам с выговором и ужимками образованного человека, что так не вязалось с его изуродованным лицом, и даже отвесил — издевательски, мне показалось — небольшой поклон. — Неподходящая погодка для прогулок, мастер Флорио! Заходите, прошу вас, и друга вашего пригласите с собой. — Он отступил и гостеприимно развел руки, приглашая нас в магазин. Флорио все еще пристально смотрел на меня. В конце концов он откинул мокрый капюшон и вошел в магазин.

Глава 14

Мы спустились по трем каменным ступеням и оказались в комнате с низким потолком; темные балки придавали ей гостеприимный, уютный вид. Вымощенный камнем пол был устлан тростником, который сразу же пропитался водой, стекавшей с нашей одежды. Мы с Флорио, оба невысокого роста, стояли прямо, но высокому Дженксу приходилось сутулиться и наклонять голову; тем самым он невольно принял почтительную позу.

В комнате было сумрачно; дневной свет едва пробивался сквозь грязные зарешеченные окна; не могли разогнать мрак и свечи, горевшие на стенах за прилавком, который располагался напротив двери. А свечи, кстати, были восковые и не воняли дешевым салом, не то что те, которые мне выдали в колледже.

Впервые в Оксфорде я вдохнул давно забытый аромат — книг, свежей переплетной кожи, бумаги, тонкий запах старого пергамента и чернил — восхитительную смесь запахов, заставившую меня с внезапной болью вспомнить скрипторий в Сан-Доменико Маджоре, где прошло столько дней и лет моей юности.

По стенам магазинчика от пола до потолка тянулись резные деревянные стеллажи; переплетенные в разноцветную кожу тома были расставлены на них по высоте обрезом наружу; в мерцающем пламени свечей блестели медные застежки.