— У вас тут есть такой же обычай?

— Есть. Но на еретиков он не распространяется, — строго заявил Галат Лоррет.

Томас кивнул, вернул тетиву в кошель и, взяв Женевьеву за руку, подвел к столбу. Робби рванулся было вперед, чтобы вмешаться, но сэр Гийом остановил его. Потом Томас заколебался.

— Должен быть документ, — сказал он Лоррету. — Предписание. Документ, наделяющий светскую власть полномочиями для исполнения приговора, вынесенного церковью.

— Он был послан кастеляну, — сказал Лоррет.

— Ему? — Томас посмотрел на жирный труп. — Вот ведь незадача: этот мошенник никаких документов мне не передал, а я не могу взять да и сжечь девушку без соответствующего предписания.

Лучник растерянно нахмурился, потом повернулся к Робби.

— Может быть, ты поищешь его? Кажется, я видел в холле сундук с пергаментами. Поройся в нем, поищи свиток с тяжелой печатью.

Робби, которому трудно было оторвать взгляд от лица Женевьевы, в первый момент выглядел так, будто хотел возразить, но потом вдруг кивнул и зашагал в замок. Томас отступил на шаг, увлекая за собой девушку.

— Пока мы ждем, — сказал он отцу Медоузу, — может быть, ты напомнишь народу, за что ее хотят сжечь?

Священник, казалось, растерялся от этого предложения, однако он собрался с мыслями и произнес:

— У некоторых людей околела скотина. А еще она прокляла жену одного человека.

На лице Томаса отразилось легкое удивление:

— Скотина и в Англии иногда дохнет. И мне тоже случалось проклинать чьих-то жен. Разве это делает меня еретиком?

— Она предсказывает будущее! — возразил Медоуз. — Она плясала обнаженной в грозу и использовала магию, чтобы обнаружить воду.

— Вот оно что. — Томас выглядел озабоченным. — Воду?

— С помощью прутика! — вмешался Галат Лоррет. — Это дьявольские чары!

Томас, казалось, призадумался. Он бросил взгляд на Женевьеву, которую било мелкой дрожью, потом перевел взгляд на отца Медоуза.

— Скажи мне, отец, — промолвил он, — может быть, я не прав, но я считал, что Моисей ударил по скале посохом своего брата и исторг воду из камня?

Изучать Священное Писание отцу Медоузу доводилось в незапамятные времена, но эта история показалась ему знакомой.

— Я припоминаю кое-что подобное, — признал он.

— Отец! — предостерегающе произнес Галат Лоррет.

— Молчать! — рявкнул Томас на консула и возвысил голос: — «Cumque elevasset Moses manum, — начал он по памяти и как будто ничего не перепутал, — percutiens virga bis silicem egressae sunt aquae largissimae».

Невеликое, казалось бы, преимущество — родиться внебрачным отпрыском священника да провести несколько недель в Оксфорде, но нахватанных знаний, как правило, было достаточно, чтобы переспорить настоящего клирика.

— Ты не перевел мои слова, святой отец, — сказал он священнику. — Давай-ка расскажи народу, как Моисей ударил посохом по скале и оттуда хлынула вода. А потом ответь, в чем грех этой девушки. Ведь если Богу угодно, чтобы воду находили с помощью палки, то что плохого, если она то же самое делала с помощью прутика?

Толпе это не понравилось. Послышались выкрики, и только вид двух лучников, появившихся на крепостной стене над двумя болтающимися трупами, их утихомирил.

— Она прокляла женщину и предсказывала будущее, — поспешно перевел священник возгласы протестующих.

— И что она там увидела, в будущем? — спросил Томас.