Пытаясь освободить руки, Карпентер в то же время рассматривал путы на ногах. Казалось, веревке диаметром в полдюйма нипочем любая нагрузка, ну, или почти любая. И это радовало, так же как ее длина. Начал вырисовываться план.

Ветер доносил густой запах равнины. Время от времени вдалеке вскрикивал, хрипел или визжал какой-нибудь теро-под, зауропод или орнитопод. Слышался смутный шелест, наверняка шум прибоя — в эту эпоху внутреннее море пересекало длинным продольным рукавом большую часть Северной Америки. То самое море, в котором побоялись рыбачить колонисты. Их нежелание выходить на лодках в опасные воды вполне понятно. Там их поджидали эласмозавры с длинными шеями и плиозавры с короткими, а также похожие на ящериц тилозавры и гигантские мозазавры. Жаль. Улов был бы хорош: эта стадия мелового периода изобилует костистыми рыбами.

Прямоугольник света полз по полу, постепенно удлиняясь. Запястья уже болели, а веревка наотрез отказывалась растягиваться. Карпентер с утра не пил ничего, кроме какао, во рту и в горле пересохло. В комнате было жарко, и даже от незначительных усилий со лба градом катился пот, разъедал глаза. Мысли все время возвращались к Дейдре и Скипу. Вряд ли террористы причинят им вред. Об этом лучше не думать. Раз похитители так охотились за беглецами, значит, для радиограммы на Марс все еще нужны их голоса, и пока детям ничто не грозит. Но что будет потом?

Попытки освободить руки подстегивало отчаяние. Карпентер уже содрал кожу с запястий, но не обращал внимания на боль. Он все пытался себя ободрить. Дейдре всего лишь ребенок, Скип тоже. Даже террорист не переступит черту. До рукоприкладства пока явно не доходило. Скип бы рассказал. Но, может, еще рано, может, это в планах.

Недавно Кейт чуть не ударила Дейдре. Карпентера передернуло. Затем, он вспомнил, как смотрел на девочку Хью, и снова содрогнулся. Если кью засеяли Марс, почему не отделили зерна от плевел? Избавились бы от Флойда, и Фреда, и Кейт, и Хью. Чтоб они провалились, эти мифические сеятели!

Путы на запястьях еще немного ослабли, но недостаточно. Прямоугольник света дополз до дальней стены и начал карабкаться вверх. Карпентер прислушался к звукам в здании — ничего. Чем сейчас заняты террористы? Отправились на корабль? По словам Скипа, тот в полумиле к югу. Возможно, они уехали туда с детьми и шлют радиограммы на Марс. Если так, скоро нужда в ребятах исчезнет, и тогда…

Карпентер сосредоточился на запястьях, заставив остальные мысли умолкнуть. Толку сходить с ума от беспокойства — никакой пользы ни ему, ни детям. Прямоугольник света уже добрался до потолка и стал уменьшаться. Руки никак не освобождались из пут. Мучила жажда, в рот будто песка насыпали. Он продолжал крутить запястьями. Наконец прямоугольник света исчез. В комнате стало сумрачно.

Туда-сюда, туда-сюда. Сумерки сменила темнота. Карпентер все пытался освободить руки и уже натер их до крови. Внезапно с галереи донеслись звуки шагов. Под дверью появилась полоска желтого света. Затем дверь со щелчком распахнулась, и в комнату вошел кто-то с небольшим фонарем. Это была Кейт.

Она закрыла за собой дверь и поставила фонарь на пол. Таких Карпентер еще никогда не видел. Свет исходил от предмета, похожего на большое желтое яйцо. «Яйцо» лежало в гнезде из разноцветных проволок, к которому крепилась изящная металлическая рукоять. Комнату наполнил мягкий, теплый свет. Кейт села на пол напротив фонаря и положила ногу на ногу. Достала из нагрудного кармана пару толковушек и вставила в уши.

— Твой дружок и ты, откуда вы?

— С Земли будущего.

Она моргнула.

— Ну, то, что не с Марса, мы знаем, как и то, что на этой планете нет людей. Семь остальных планет вообще мертвые. Если ты и твой дружок из другого мира, то из другой звездной системы, а значит, прилетели со своим дурацким танком на корабле и где-то спрятали его.