Сколько он проспал? Вероятно, не очень долго, потому что за увитым растениями входом все еще темно. Не провалялся же он сутки напролет. Дейдре здесь, ее кровать аккуратно застелена. Скип — на лежанке с другой стороны, крепко спит, укрывшись одеялом.

Судя по утренней прохладе, рассвет уже близок. У Дейдре на коленях ни миски, ни молочного пакета. Зачем она тут сидит, мерзнет?

— Не устала, золотце?

Она покачала головой.

Изголовье его постели кто-то опустил, убрав свернутые одеяла. Карпентер знал, что скоро не уснет, а просто лежать пластом не хотелось. Он стал возвращать одеяла на место, но Дейдре оттолкнула его руки и сделала все сама, а потом снова уселась.

В высоком сводчатом нефе было тихо. Тишина успокаивала. Детишки рядом, с ними все хорошо. Конечно, еще надо как-то вернуть их на Марс, но пока рано беспокоиться. А даже если не получится, всегда можно забрать с собой на Землю будущего. Сейчас главное — их безопасность.

— Мистер Карпентер…

Он взглянул на Дейдре. Девочка впервые обратилась к нему напрямую. Лицо оставалось в тени, потому что Скип уменьшил яркость прожектора, и все же она явно плакала.

Расстроилась из-за Хью? Верится с трудом. Здоровяк едва до нее дотронулся. Тогда что ее так огорчило? Почему, как ни откроешь глаза, она почти всегда плачет?

— Золотце, с чего тебе лить слезы?

— Есть с чего, мистер Карпентер.

— Я же с вами, все нормально.

— Знаю, мистер Карпентер, потому и плачу.

Ну что на такое скажешь?

— А еще потому, что так скверно себя вела и не хотела с вами разговаривать. Нам еще никогда не встречались такие удивительные люди. Никто до вас не был ко мне так добр, так не заботился… А я, гадкая, надутая принцесса, даже слова для вас жалела… и теперь так стыдно, что жить не хочется!

Карпентер погладил ее по волосам. Через миг она уже рыдала у него в объятиях.

— Ты не обязана со мной говорить, золотце. Я же понимаю… но люблю тебя из-за этого не меньше.

— Вам бы следовало меня ненавидеть.

— Как можно тебя ненавидеть?

— Я гадкая и надменная!

— Даже нарочно не смог бы. Если бы не ты, меня бы уже не было. И потом, такого вкусного куриного супа, как твой, я в жизни не пробовал.

— Это же консервы, мистер Карпентер! И я даже не знала, что он куриный, что бы эта куриность не означала. Ничего я не готовила, просто лила воду и разогревала.

— Ну, так это и есть главное!

— Как греть?

— Ага, не так согреешь, и все пропало.

Она вскинула глаза.

— По-моему, мистер Карпентер, вы меня дурачите.

— Ну, разве что самую капельку.

— Почему вы зовете меня «золотцем», мистер Карпентер? Это тяжелый металл, мягкий и мало к чему пригодный.

— На Земле в моем времени золото стоит очень дорого. Его сложно добывать, а синтезировать дешево мы пока не научились. Люди испокон веков из-за него воевали, такое оно ценное. А еще «золотцем» мужчина называет девушку, которая ему нравится.

Ее лицо озарила улыбка, словно солнце выглянуло из-за туч после ливня в апреле.

— Мне… мне нравится, когда вы меня так называете, мистер Карпентер.

— А теперь одному моему знакомому «золотцу» давно пора спать.

— Моя кровать справа от вашей.

— Знаю.

— Если что-нибудь понадобится, будите.

— Спи спокойно, золотце. Я себя отлично чувствую.

К утру Карпентер окреп настолько, что смог ходить без посторонней помощи.