|
Из оружия слугам выдавались небольшие боевые топоры с длинной ручкой и поясом для ношения. Было желание обучить их держать статичный строй и вооружить дополнительно копьями и щитами, но время поджимало – уже не успеть. Да и денег ушло на все эти мероприятия огромное количество – личный счет в банке тамплиеров у него уменьшился на две тысячи марок. Это больше половины того, что он смог накопить в течение годовых грабежей богатых караванов! Да уж, хорошее войско – дело недешевое. Теперь главное его не потерять по дурости. В августе вернулся Феодор с хорошими известиями – Рюрик готов выступать по сигналу. Для связи решили использовать почтовых голубей, которых Феодор привез с собой в клетке. Итоговый уговор таков – как только Эрик разбивает половецких кошей у города Кафы, то незамедлительно пишет письмо и отправляет его с голубем в Киев. Обговорили и время начала операции – 1 октября. В этот день барон должен предпринять атаку генуэзского флота и начать приступ города, а Рюрик с Владимиром соберутся с дружинами в Киеве и будут ждать сигнала. Оставалось только ждать. Чтобы его бойцы не скучали, он плотно загрузил их строевой и физической подготовкой, которую разнообразил спаррингом. Так же, всех своих слуг мужского пола, он стал больше нагружать физкультурой. В конце сентября на подворье прибыла Деметра, с которой в порт Константинополя прибыло шестьдесят больших кораблей – на них были удвоенные команды стрелков, а все матросы вооружены. Для нужд маневренного морского боя она смогла найти четыре легких нефа, которые могли выдавать по восемь-девять узлов при хорошем ветре, что было весьма прилично. Вооруженные слуги были полностью укомплектованы шлемами, арбалеты – болтами, баллисты – ядрами. Все было готово, можно выступать, поэтому двадцать пятого сентября 1202 года Эрик во главе своего отряда и своего флота вышел в Босфор и взял курс в Понтийское море, в Крым.
Глава 8 Крым
Флот барона шел неполные трое суток и глубокой ночью подошел к Сугдее. Тут, оставив все большие корабли для блокады порта, он двинулся на четырех легких нефах к Кафе. Морриган он с собой не взял, так как она в конце августа родила мальчика и должна была сидеть с ребенком. С первыми лучами солнца он вышел из-за мыса и двинулся к городу. Его очень быстро заметили и выступили навстречу – как он и ожидал, Генуя приготовила ему сюрприз из десятка больших нефов, в которые под завязку были набиты войска. Сделав поворот оверштаг, барон стал уходить мористее к востоку от города. Через час маневров, когда вся баталия удалилась на пять миль от берега, Эрик отдает приказ поднять красный флаг, что было условленным сигналом для начала следующего этапа боя – артиллерийским стрельбам. Сделав новый поворот оверштаг, эскадра вышла в наветренную сторону и, получив преимущество в скорости и маневре, двинулась вдоль кораблей противника. С дистанции 50 шагов начали бить из баллист. Целились так, чтобы ядро на входе пробило борт у ватерлинии либо ниже оной. Эффективность стрельбы была потрясающей – на поражение корабля уходило от трех до шести выстрелов. Уже через десять минут все корабли генуэзцев имели либо крен, либо просели от набранной воды. Противник пробовал спустить шлюпки, но артиллеристы барона точными выстрелами их разбили раньше, чем те оказались в воде. Итальянцы стали снимать доспехи и прыгать в воду, пытаясь спастись, но ушедшие ближе к берегу корабли барона точными выстрелами из арбалетов топили всех пловцов. Спустя час все было кончено – на месте трагедии плавало некоторое количество трупов и мусор. Эрик поднял второй красный флаг, и вся эскадра двинулась к порту. Через полтора часа обе его роты уже высадились в порту и завязали перестрелку в районе портовых ворот с остатками гарнизона. Феодор заранее изучил их крепление, а потому все четыре баллисты стали бить по креплениям петель. С третьего залпа правая секция с грохотом рухнула внутрь, с четвертого залпа – упала и левая. |
