| В общем-то, вся эта инсценировка была нужна, в первую очередь, чтобы потешить самого барона. У него с утра было хорошее настроение и желание поиграть в большого мальчика, который снисходительно проявляет милосердие к дурным врагам. Так что, наслушавшись мата, Эрик не спеша, прогулочным шагом, вернулся на позицию стрелков и, приказав Остронегу начинать обстрел города, сам принял командование над сводной артиллерийской батареей с целью уничтожения цистерн с водой. В те времена город был небольшим и ютился вполне компактно под утесом с древней крепостью, а потому баллисты и луки его простреливали весь. Первые за счет изначально большой энергии выстрела, вторые за счет формы снаряда, который мог пользоваться аэродинамической силой. В обычной ситуации это очень вредно, так как сильно снижает точность, а сейчас – в самый раз, так как точность никому не нужна. Даже напротив. Обстрел начали с самой дальней цистерны. Пристрелялись быстро. Увы, но на такой дистанции нужно было много попаданий для разрушения этого важного общественного сооружения. Пришлось потратить весь день, зато к вечеру стены обвалились и смешали воду с камнями, пылью и землей, сделав невозможным ее использование. Дальше пошло лучше, так как вторая цистерна располагалась значительно ближе к утесу. Пару часов обстрела и аккуратное обрушение конструкции. Лучники тоже хорошо делали свое дело. Они работали не спеша, с перекурами, разминками, обедом на позиции и так далее. Не война, а малина. А на улицах Сугдеи все больше увеличивалась масса трупов, так как стрела, даже потеряв скорость в горизонтальном полете, пикировала с высоты более трехсот метров. Хотя разброс и был колоссальный, но та скорость, которую набирал снаряд при таком пикировании, позволяла прошивать насквозь кровлю в домах и любые доспехи – хоть кольчуги, хоть стеганые халаты. По ночам вдоль городских стен бегали люди Эрика, нанятые еще в Феодосии, и кричали на разных языках о том, что их обрекли на смерть жадные сеньоры, и прочую агитационную чушь с целью накалить обстановку в городе. Наутро третьего дня из города решили выгнать рабов, так как воды в личных запасах было очень мало, а убивать не решились, так как куда потом девать тела, было неясно. Сколько продлится осада – неизвестно, а если они начнут гнить, то в городе начнется мор. Даже если их в море выбросить – все равно прибой большую часть вернет на берег. Тем более что и так трупов хватает. Пусть лучше с ними возятся враги. Однако провоцируя подобный поступок, Эрик заранее предупредил Феодора, так что обоз с продовольствием подошел вовремя. Его, правда, смущала мысль – а не перережут ли они их? Но риск – дело благородное, а потому барон пошел на эту авантюру. Рабов приняли хорошо и сразу отправили купаться в реку Суук-Су выше по течению того завала с телами мертвых коров, что соорудили люди барона, чтобы лишить осажденных возможности пользоваться этой водой. Масса неспешно гниющих тел делала свое дело, то есть устойчиво поддерживала хороший уровень яда в проточной воде. После омовения им дали простую чистую одежду, напоили и накормили. Не очень сытно, но по-любому лучше, чем они питались до этого. После люди Феодора стали разбираться в том, кого к ним привела судьба. Возраст, откуда родом, профессия, состояние здоровья и наличие родственников среди остальных освобожденных. Стрелами убило всего десятка два человек, так что из города живыми вышли практически все, то есть тысяча двести сорок три человека. Весь третий день продолжался увлекательный тир, в котором баллисты били по зданиям, выгоняя оттуда людей, а стрелки давали залпы, накрывая мечущиеся толпы. В ночь, с третьего на четвертый день осады, в городе вспыхнуло жуткое и совершенно неудержимое восстание. Бедные люди не спали уже четвертые сутки, так как даже ночью шел обстрел города. Бойня была страшная, так как у большей части населения ощущение ужаса и паники достигло своего апогея. Из двадцати с лишним тысяч ночь пережили не больше двух. Да и те – лишились рассудка. |
