|
После просушки из него формировали тюки, готовя для дальнейшей транспортировки. Корабли, которые остались от генуэзских торговцев были в совершенно плачевном состоянии. Практически все были лишены рангоута и такелажа, а часть лежала на дне, вытащенная толпой в ту жуткую ночь. Значительную часть товара на кораблях составлял мех и янтарь. Их можно и нужно было перепродавать в Европе, так как для жизненных целей владений Эрика ни то, ни другое было совершенно ни к чему. По городу собирали все, что представляло хоть какую-то ценность – даже глиняные горшки и строительную древесину. На эти задачи он выделил всех слуг и значительную часть освобожденных рабов, а так же боевое охранение в виде второй роты. Дело оказалось совсем небыстрое, а тянуть было нельзя. Поэтому с первой ротой он маршем выдвинулся к Корчеву. Слухи бежали впереди Эрика, а потому, когда его люди оказались в прямой видимости от древнего города, то им не только не стали чинить препятствия, но и вышли встречать. Весть о гибели генуэзской Сугдеи оказалась последней каплей, после которой предел их радушия по отношению к барону стал неисчерпаем. Первым делом новый правитель восточного Крыма начал подготавливать склады для принятия трофеев из разгромленного города – как крытые бараки для тряпок, зерна и прочего, так и выровненные площадки для камня. Он решил разбирать городскую стену и вывозить ее в Корчев, чтобы получить быстро массу строительного материала. Разбирать же намного легче, чем выламывать в каменоломнях. Параллельно в одной из пустующих усадеб города началась готовиться его временная резиденция, то есть все отмываться и наводиться порядок. Пустующих усадеб было достаточно прилично, так как старый город находился в упадке вот уже лет полтораста. Жителей было очень мало – со всего города на общее собрание, что организовал Эрик, собралось не больше семи тысяч человек. Включая женщин и детей. На общем собрании он сообщил, что городу возвращается его древнее название – Боспор, и сделал столицей его наместничества. Пока шла работа по перевозке имущества генуэзцев из разгромленного города, а также создавалась элементарная рабочая атмосфера в Боспоре, к Эрику стали стягиваться местные феодалы и старосты деревень. К сожалению, у местных феодалов замков, в отличие от горной части Крыма, не было. К концу ноября 1202 отметились все двадцать четыре деревни и три тимариота. В это же время происходит целый раз интересных событий. Во-первых, прибывает глава ордена тамплиеров месье де Плесье. Во-вторых, прибыла делегация от киевского князя Рюрика II. В-третьих, закончили, наконец, потрошить руины Сугдеи, там теперь практически ничего не осталось – даже пригодного к строительству камня.
Филипп привез просто отменные известия. Император Алексей, когда узнал о его успехах в восточном Крыму, решил произвести его в княжеское достоинство, а земли, отбитые им во славу Византии, объявить княжеством Боспорским. Для этой цели Эрик приглашался в Константинополь, для проведения обряда производства в князья в соборе Святой Софии, перед лицом народа и Бога, который, безусловно, помогал ему в его делах. Само собой, подобная идея возникла не в голове у императора. Великий магистр и князь Антиохии, памятуя о вкладе барона в их процветание, приложили все усилия, дабы правильные мысли оказались не только в нужное время в нужном месте, но и у нужного человека. Сам император в целом был и так не против подобного шага. Но вот его окружение противилось всеми силами. Вхождение не только иноземца, но и иноверца в высший свет империи было для них совершенно неприемлемым. Но де Плесье проявил себя как очень гибкий политик и смог убедить императора в правильности подобного поступка. Его ход был очень простым – или Алексей дарует ему этот титул, или Эрик его сам берет, провозглашая свои земли графством или княжеством. В первом случае император сохраняет вассалитет деятельного барона, во втором случае – нет. Последней каплей стала дезинформация, пущенная Филиппом, о том, что царь Болгарии собирается предложить титул и подданство знаменитому германцу. |
