Оставшийся день вместе с монахами занимались наведением порядка в монастыре – избавляли от доспехов и выносили в зал главной церкви для отпевания трупы, собирали оружие, боеприпасы, демонтировали крепостные арбалеты и прочее. Собственно последние оставили в дар Иоанну, чтобы он смог ими укрепить Великую Лавру, так как Эрику они были совершенно ни к чему. По общим подсчетам получилось, что монастырь защищало двести тридцать два человека, больше половины из которых монахами не были. Простые бойцы имели стеганные гамбезоны и акетоны, унтер офицеры дополняли последние кольчугами, а несколько офицеров носило чешуйчатые доспехи из болгарских мастерских. Стрелами, кстати, побило всего двадцать человек, однако на доспехах насчитали большое количество попаданий. Видимо скала была недостаточно высокой и эффект крымской Сугдеи не удалось повторить. Потери же со стороны князя оказались довольно скромными – пять милесов и два промилеса легко раненными и один сержант убит. Савваса и Мелетия пытали в отдельных комнатах подвала, разнесенных на максимальное расстояние. Само собой, патриарх лично присутствовал на допросах обоих и узнал очень много нового. В общем, предположение о том, что все это происки папы подтвердились полностью. Что касается этих двух активистов, то их ждала очень незавидная судьба. Они надеялись на то, что искреннее раскаяние смягчит их участь, а потому выложили все, что знали практически без пыток. Правда, это их не спасло, а даже напротив – усугубило наказание. Так как они не только однажды уже предали своих, но и сдали без особого сопротивления своего нового сюзерена. Поэтому, поняв, что они более ничего не знают, с них живьем срезали кожу, после связав и обильно посолив крупной солью, обернули простыней. Далее разместили на одной общей лодке под парусом и отправили по ветру в сторону от берега. Лоханка, что служила им последним в жизни плавательным средством, имела небольшую течь, а товарищи располагались на небольшом возвышении, так что до суток мучений у них было. После же они пошли на дно вместе с лодкой. Жестоко, зато отменное назидание будущим предателям, так как все монахи Святой горы узнали об их судьбе. Все доспехи и оружие, само собой, князь забрал как трофей, в то время как патриарх порадовал его прекрасными рукописями, ряд которых датировался еще временами древней латинской империи. Особой прелестью стала "Риторика" Аристотеля в двух частях, то есть, потерянная, мистическая вторая часть, о которой в его мире столько слагали легенд, теперь была у него в руках. Хотя особую ценность представляли, конечно, многочисленные рукописи римских инженеров, конструкторов, мореходов, ремесленников, ученых – целый ворох древних, но крайне полезных текстов. Там были и тексты на древнегреческом языке, оказавшиеся списками древнеегипетских, шумерских и вавилонских работ по астрономии, что само по себе очень большая и удивительная редкость. Это не считая просто титанического объема текста в виде более чем двадцати тысячам свитков по работам собственно греческих ученых, таких как Архимед, Пифагор, Аристарх Самосский, Демокрит, Платон, Сократ, уже упомянутый Аристотель, Евдокс Книдский, Эратосфен, Апполоний Пергский, Гиппарх, Гиппократ, Птоломей и прочие. Это было по-настоящему потрясающее богатство, которое позволило бы, при должном подходе, организовать феноменальный рывок вперед даже без знаний самого князя, полученных в далеком будущем.