– Какого... как ты это сделал? – прохрипел он. – Что произошло с рунами?

Человек с цензурой на лице погрозил Свешникову пальцем, и с говорящим начали происходить странные вещи. Дым от его руки повалил густым потоком, на человеческой плоти проступили чёрные ожоги в виде рун Речи, словно те внезапно раскалились до красна и плотно прижались к своему хозяину. Дико крича, Свешников рухнул на пол, баюкая обожжённую конечность. На ней появлялось всё больше и больше чёрных ожогов, словно руны говорящего сошли с ума и вознамерились убить своего хозяина.

Очень скоро от руки Свешникова осталась лишь дымящаяся чёрная головёшка, а сам он замер неподвижно лицом вниз, словно из него высосали все силы.

В освещённый круг снова вошёл военный.

– А теперь к сути нашего заявления для говорящих, – произнёс он. – Больше ваша Речь не является для вас абсолютной защитой. У нас есть средство, как эффективно справляться с ней. Мы призываем всех, кому не безразлично собственное будущее, присоединяться к нам и распространять эту информацию. Чем больше людей знает правду про Речь и говорящих, тем ближе наша победа и окончательное освобождение человечества из-под власти угнетателей!

На этом видео закончилось. Некоторое время на чёрном фоне висело стилизованное зачёркнутое изображение человека, приложившего палец к губам – видимо, символ организации "Последнее слово".

– Ну прямо ИГИЛ какой-нибудь... – Илья покачал головой. – Разве что ножом не зарезали в прямом эфире... Погоди, это случаем не те самые парни, которые год назад чуть нас в библиотеке не грохнули? Речь мне ещё выдала квест, чтобы я того террориста-смертника отговорил... но у меня что-то не пошло.

– Да, они, – кивнула Таня, рассеяно вертя смартфон в руках. Илью, прочем, куда больше интересовали прелести девушки, обтянутые кружевным бельём. Совсем близко, только руку протяни! Но барьер по прежнему стоял на стороже воздержания, закрывая доступ к прекрасному. – Тайное министерство их уже больше года безрезультатно ловит, и всё никак. Возможно, начинали они просто как горстка экстремистов, но мне кажется, что сейчас они имеют очень серьёзную поддержку. Возможно, что среди самих говорящих.

– Серьёзно? – Илья скептически посмотрел на Таню. – Это как если бы овцы решили поддержать волков... ну или мыши котов.

– Илюш... – Таня укоризненно на него посмотрела. – Вот ты очень удачно про этот самый ИГИЛ вспомнил. Знаешь, почему некоторые страны особо не торопились воевать с ними и большей частью имитировали борьбу? Да потому что ИГИЛ по дешёвке продавал захваченную сирийскую нефть. что было очень даже выгодно для их экономики [1]. Так и с этими ребятами. Их не просто так не могут поймать. В Тайном министерстве работают отнюдь не дураки. Не исключено, что именно они и поддерживают этих опасных чудиков.

– Зачем? – удивился Илья, изо всех сил стараясь смотреть Тане в глаза. Это было трудно. Очень трудно. Его глаза словно жили собственной жизнью и, пытаясь действовать вопреки воле хозяина, тянулись к запретному плоду... плодам.

Таня скорей всего видела его внутреннюю борьбу, но делала вид, что ничего не замечает.

– Ох, пойми правильно, котик, – сказала она. – В этом мире всё делается исключительно из соображений выгоды. У каждого человека есть очень мало по настоящему близких людей. Грызня идёт за всё – за власть, за деньги, за ресурсы. И сообщество не говорящих не исключение. Ради выгоды они заключат сделку хоть с Сатаной. В лицо будут улыбаться и говорить и говорить приятности, а за спиной спрячут нож побольше. И я говорю не только о террористах из Последнего Слова и их предполагаемых покровителях.

– К чему ты клонишь? – нахмурился Илья. Даже про прелести своей дамы невольно забыл.

– К тому, что тебе необходимо пользоваться любой возможностью, чтобы укрепить своё положение в обществе, – пояснила Таня.