— Э-э? Что ты такой злая? Здороваться ни хочишь?

— Я же сказал, говори!

— Эта ты гавари, Гурам, чего надумал? Будишь платить или мне точить кинжал и гатовить ящык?

— Буду платить!

— Ай, маладесь! Джигит, клянус! Дэнги что? Денги так, пыл! Дочь –  другой дело. Правилно решил.

— Как будем делать дело?

— Сапсэм проста! К тибе придет чиловек. Скажит, от дочери, ты отдашь дэнги. Потом, через час-два, пиридет твой Тамар.

— Да? Ты за кого меня держишь, абрек? Твои условия мне не подходят.

— Моя знал, что ты так сказать будишь.

— Тогда какого хрена резину тянешь?

— Слюшай, Гурам, а что ты передлагаишь?

— Вы привозите дочь сюда. Здесь же и получаете деньги. И еще решим вопрос о друге дочери и моих людях.

— О своих людях забудь. О них Аллах позаботится. Друг твой Тамар могу отдать. Почему нет? Но ты не хочишь даже дочь получить. Как с тобой разговариват?

— С чего ты взял, что я не хочу дочь получить? Я же сказал тебе –  приведи ее, и я отдам деньги. И ты, клянусь, спокойно уйдешь отсюда. Если будет надо, мои люди довезут тебя до границы. Что тебе не нравится? А привезешь парня, заплачу и за него, о цене договоримся.

— Ты хитрая! Хочишь обмануть миня?

— Не веришь мне? Ну давай, звони тогда завтра, готовь новый вариант обмена. На твое предложение я не согласен.

— Я убью твой дочь, –  злобно прошипел голос в трубке.

И тут Гурам сорвался, кавказский темперамент дал о себе знать:

— Если ты, собака, сделаешь это, я найму столько киллеров, что они найдут тебя, шакал, и порежут на куски –  и тебя, и все твое племя, понял, пес?

— Ты так загаварил, да? Грозишься? Не надо мене грозит. Твой килер –  тьфу! Понил, ты?

Гурам с трудом справился с яростью, внезапно выплеснувшейся из него:

— Ну ладно, ладно, успокойся, погорячился. Извини, не хотел обидеть ни тебя, ни твой народ. Ты и меня пойми. Давай спокойно еще подумаем, найдем другие варианты, чтобы сделка состоялась честно! Деньги у меня есть, тебе волноваться нечего. И еще, я уже говорил, что готов выкупить друга Тамары. Сколько за него хочешь?

— Карашо! Ты пагарячился, я пагарячился, забудем слова. Они ничто. Завтра буду звонить, жди!

— Назови сумму за пацана! Слышишь меня?

— Ище милион!

— Ну, ты не подумал. За эту сумму он мне не нужен.

— А сколко дашь?

— Триста тысяч!

— Жди, завтра буду звонить, –  повторил чеченец, и связь прервалась.

Гофман, слушавший весь разговор и направлявший его, задумался. Он очень хорошо знал Гурама, знал его безграничную любовь к дочери, но и знал, КАКИМ может стать его старый друг, если перейдет к решительным действиям и пустит все свое состояние на поиск виновников похищения дочери. Тогда может произойти все, что угодно. Надо поторопиться! Поэтому следует срочно изменить тактику. Назначить условия «обмена» где-нибудь недалеко от границы с Чечней. Гурам вышлет туда бригаду. Его люди начнут готовиться к встрече, не доезжая границы. А вот встретить их следует недалеко отсюда где-нибудь на трассе вдоль реки. Место для засады там можно выбрать. И ударить по ним. Значит, чтобы люди Гурама оказались в нужном месте ночью, передачу Тамары надо назначить на утро, часов на десять. Затем, после завершения акции, убить Тамару и Романа.

Пусть Гурам бесится в бессильной злобе, как бесился он, Гофман, когда по приказу Гурама убили его сына. Коварство «чеченцев» сведет его с ума, а потом в дело вступят акционеры, кредиторы, конкуренты.