— Скажите, пожалуйста, по какой дороге он собирался ехать? — спросила она.

— Обычно он доезжает до Большого Каньона, затем поворачивает в сторону двадцать пятого шоссе, — сказала она. — Это, конечно… не совсем по пути, но, по его словам, он любит останавливаться там, чтобы впитать чудесное ощущение присутствия Великого Духа в этой части страны. Дэвид говорит, что это дает ему внутренний покой, помогающий работать.

Что-то в голосе женщины заставляло думать, что сейчас Дэвид более, чем когда-либо, нуждается в этом внутреннем покое. Если только я еще не стала ему безразлична после того, как с ним так обошлась, подумала Кира, то в этом, наверное, есть и моя вина.

Получив подробное описание его автофургона и записав номерной знак, Кира отправилась в путь. Она понимала, что Дэвид намного опередил ее, и ехала с превышением скорости. Она могла лишь надеяться, что его секретарь окажется права и он остановится где-нибудь для медитации.

Погода стояла морозная, и у Большого Каньона не было обычных толп туристов, привлекаемых сюда в летние месяцы. Но следов Дэвида не наблюдалось. Учитывая его предполагаемый маршрут, подумала она, если он и остановится где-нибудь на территории заповедника, то, скорее всего, ближе к его восточной границе.

Температура снаружи опускалась, и Кира включила в машине печку. Минуту спустя легкими зернистыми снежинками посыпал снег. Свернув у края Каньона на восток, она поехала медленнее, заглядывая по пути на каждую автостоянку у обзорных площадок и изучая номера припаркованных машин.

Дэвид сидел на краю скалы и смотрел в вызывающую благоговение бездну, созданную рекой Колорадо еще прежде, чем первые мужчина и женщина ступили на эту землю, позже названную Аризоной. Стараясь не думать о том, какой пустой станет его жизнь, если Кира, как и планировала, вернется в Канзас-Сити, он старался сконцентрироваться на открывавшемся перед ним захватывающем дух виде, на резком запахе желтых сосен. Тем вечером на качелях на террасе дома Наминга ему всем сердцем, почти физически хотелось удержать ее, рассказать ей о картине из песка, изображавшей группу из одной женщины и двух мужчин, и спросить, что она думает об этом.

Вместо этого он решил последовать совету своего прадеда: «Если после этой ночи вы расстанетесь, твоя женщина должна будет прийти к тебе сама, — сказал ему старик во время их разговора перед свадебной церемонией. — Иначе она не сможет извлечь урок, заключающийся для нее в ваших проблемах. Она потеряет внутреннее доверие и уважение к тому, что подсказывает ей сердце».

За размышлениями он не заметил машину, которая подъехала и остановилась рядом с его автофургоном. Из-за ледяного ветра, свистящего внизу в ущелье, он также не расслышал легких шагов Киры. Вздрогнув, когда ее ботинки скрипнули гравием прямо у него за спиной, он вскочил на ноги и потрясенно уставился на нее. Ему не верилось, что Кира могла последовать за ним. Она смотрела на него с любовью.

Со сдавленным стоном Дэвид обнял ее. Прижавшись друг к другу на холоде, влюбленные, которые оказались на шаг от того, чтобы вновь потерять друг друга, целовались страстно и с каким-то отчаянием.

Когда Кира наконец смогла говорить, она призналась, что помнит их бракосочетание в ущелье.

— Твоя бабушка помогла мне понять, что это происходило в действительности, — сказала она. — Но помнила я об этом все время. Я хочу сдержать наши клятвы, Дэвид.

— Я тоже! Ты не представляешь, чего мне стоило удержаться и не рассказать тебе о нашей свадьбе… Но мой прадед говорил, что ты сама должна сделать первый шаг.

Страшно подумать, что было бы, если бы она его не сделала.

— Дэвид, тебе следует знать, что я буду настаивать на получении свидетельства о браке и официальной церемонии, — сказала Кира, прижимаясь с нему так же, как часто делала, когда они были близки к тому, чтобы стать любовниками в начале их страстного романа.