Эшенден нервничал больше обычного:

— Боюсь, сэр, вы сочтете, что я вмешиваюсь не в свое дело, и нисколько не удивлюсь, если вы мне на это укажете.

— Будет видно. Рассказывайте, прошу вас.

Эшенден рассказал. Посол слушал внимательно, пристально смотря на Эшендена своими холодными серыми глазами; чувствовалось, что он раздосадован не на шутку.

— Как вы все это узнали?

— У меня имеются свои источники информации, — уклончиво ответил Эшенден.

— Понятно.

Сэр Герберт по-прежнему смотрел на него в упор, однако Эшендену показалось, что в его стальных глазах мелькнула улыбка. Недовольное надменное лицо сделалось вдруг весьма привлекательным.

— Раз вы все знаете, может быть, научите меня «говорить по-свойски»?

— Этому невозможно научиться, ваше превосходительство, — без тени улыбки ответил Эшенден. — Это дар божий.

Улыбка, мелькнувшая было в глазах сэра Герберта, погасла, однако тон немного смягчился. Он встал и протянул Эшендену руку:

— Вы правильно поступили, что пришли и все мне рассказали, мистер Эшенден. Я вел себя крайне необдуманно. Непростительно с моей стороны обижать этого безобидного старого джентльмена, и я сделаю все, чтобы исправить свою ошибку. Сегодня же поеду в американское посольство.

— Простите, что даю вам советы, ваше превосходительство, но, пожалуйста, держитесь с мистером Шефером не слишком официально.

В глазах посла опять мелькнула улыбка, и Эшенден подумал, что у него еще сохранились человеческие черты.

— К сожалению, я не умею держаться неофициально, мистер Эшенден. Такой уж у меня нрав.

Когда Эшенден уже стоял в дверях, посол вдруг добавил:

— Кстати, я хотел бы, если вы не возражаете, пригласить вас завтра вечером на обед. Галстук черный. В четверть девятого.

Не допуская даже мысли о том, что Эшенден может не принять приглашения, посол сухо кивнул головой, дав этим понять, что аудиенция окончена, и вновь сел к своему необъятному письменному столу.

Его превосходительство

(пер. А. Ливергант)

На званый обед Эшенден шел без большого энтузиазма. Черный галстук предполагал узкий круг приглашенных — быть может, на обеде кроме него и посла будут присутствовать лишь леди Анна, жена сэра Герберта, с которой Эшенден был незнаком, а также один-два молодых секретаря посольства. Приятного вечера все это никак не сулило. Возможно, после обеда у них принято играть в бридж, но Эшенден по опыту знал, что профессиональные дипломаты в бридж играют неважно — наверное, потому, что не хотят забивать себе голову пошлой салонной игрой. С другой стороны, ему было интересно понаблюдать за тем, как сэр Герберт будет вести себя в обстановке менее официальной. Ведь ясно, что посол был человек незаурядный. И внешний вид, и манеры выдавали в нем идеального представителя своего класса, а лучшие образчики хорошо известных социальных типов лицезреть всегда интересно. Достаточно было на него взглянуть, чтобы понять, что это именно посол; стоило слегка преувеличить любую его черту, и он бы превратился в ходячую карикатуру на свою профессию.