Брунхильда Каролинг недаром была истинной дочерью славного германского народа и с молоком матери впитала не только легендарный орднунг, но и традиции сумрачных тевтонцев, и ярость неукротимых готов, спаливших Рим. Так что, видя, что две подруги и возможные сёстры по мужу готовы вцепиться друг другу в глотку, решила взять дело в свои руки. И с немецкой основательностью тут же навела порядок, рявкнув так, что дурные девки мигом присмирели, несмотря на то, что одна была цесаревной, а другая вообще богиней. Но под грозным взором тевтонской девы обе стушевались и покраснели, будто гимназистки на мужском стриптизе.

– Есть успокоиться?! – когда Брунхильда нервничала или злилась, акцент у неё становился более заметным, хотя в обычное время девушка говорила почти без него. – Вы есть думкопф! Ссора на пустой место! Ты есть бояться за свой народ, но разве император не дать тебе гарантий безопасности?! Шаман сейчас есть в карантине, под присмотром военных. Они не допустить вреда гражданским, ты это понимать?!

– Ну… да, – стушевалась Ивилада, не понимая, почему ей вдруг стало стыдно.

– А ты? – немка уставилась на Нину, вдруг захотевшую заползти в какую-нибудь норку и там спрятаться. – Друг есть гут! Но орднунг превыше всего! Контакт с неизвестными силами таит неизвестные опасности. Кто знать, что этот Дарг-Хур-Дох сделал с Пётром. Нужна тщательная проверка.

– Я это понимаю, но… – начала было цесаревна, но, наткнувшись на взгляд Брунхильды, мигом стушевалась.

– А главное, я не понимать, что вы есть раскудахтаться! – медленно и грозно немка надвинулась на двух спорщиц. – Вы есть кто? Бабы! Ваше место киндер, кирхен, кюхен! Решать судьба шаман будет герцог Гогенцоллерн-Ефимов! И никак иначе! Вам ясно?!

– Да, – буркнули обе спорщицы, надувшиеся, словно мыши на крупу.

– Тогда вы есть мириться! – не собиралась отпускать своих жертв Брунхильда. – Или я доложить всё Кузьме Васильевичу.

– Я думала, мы подруги! – обожгла взглядом тевтонку Нина.

– Я, я, то есть да, так и есть, – кивнула тевтонка. – И именно поэтому я и рассказать всё герцогу Гогенцоллерну. Он судить как муж и господин. А мы покорно слушать. Это есть путь женщина.

– Пффф, вот ещё! – дружно фыркнули спорщицы, глянули друг на друга и гордо отвернулись, вскинув носики.

– Сейчас не средневековье, и мы не в Турецко-Османской империи живём, чтобы быть живой мебелью! – Нина отступать не собиралась. – Даже фаворитки имеют права, а я законная жена… буду.

– Кузьма хороший, но у меня опыта на тысячелетия больше. И кто, как не жена, – Ивилада с превосходством поглядела на соперниц, – поможет мужу, направит его, если он ошибается.

– Вы есть не правы, – покачала головой Брунхильда, успокаиваясь и снова начиная следить за произношением. – Это ваша главная ошибка, и, если вы её не осознаете, это может очень плохо закончиться.

– И в чём мы ошиблись? – перед лицом нового противника соперницы мигом объединились и выступили единым фронтом.

– Да, почему ты считаешь, что мы не правы? Мы делаем всё исключительно для пользы рода Ефимовых, – поддержала эльфийку Нина, но не смогла удержаться от шпильки. – Я, по крайней мере, точно.

– Мой народ и моя земля теперь принадлежат Кузе, и всё, что я делаю для них, делаю и для него.