Это тяжелое событие, происшедшее в отсутствие г-на де Морамбер, не заставит его однако прервать свое путешествие, ибо между ним и его братом никогда не существовало близких отношений. У меня давно уже составилось такое впечатление, и я поэтому не сочла нужным уведомить мужа об этой смерти. По возвращении в Париж он узнает об обстоятельствах, при которых она произошла, потому что вряд ли до него дойдет слух о них. Г-н де Шомюзи жил в стороне от общества, от которого его давно уже отделяло его поведение, так что смерть его пройдет незамеченной, и г-н де Морамбер узнает о ней в то время, когда она будет уже предана забвению, тем более что благодаря ходатайству президента де Рувиль перед г-ном лейтенантом полиции, являющимся одним из его близких друзей, похороны г-на де Шомюзи удалось устроить так скромно, что они не привлекли ничьего внимания. Вся эта история не дала никакой пищи для болтовни газетчиков и для любопытства сплетников. Мы похоронили г-на де Шомюзи на маленьком кладбище Пикпюс. Там будет он покоиться в ожидании страшного суда. Да простятся ему небесным милосердием его прегрешения. Я послала к хозяйке гостиницы за оставшимися после него вещами. Если среди них удастся найти что-либо интересное, я извещу Вас. От этой самой хозяйки, которая считает, что он отправился в путешествие, и с которой он был в достаточной степени откровенен, стало известно, что г-н де Шомюзи был очень стеснен в средствах и даже, как говорят, дошел до последней крайности, истратив все, что у него было. Как передают, он говорил, что отправляется на Острова, и в день, когда та женщина приходила в гостиницу и ссорилась с ним – из-за денег, должно быть – он собирался продать довольно красивый бриллиант, который у него еще оставался. Не этот ли бриллиант послужил причиной смерти г-на де Шомюзи? Не из-за желания ли похитить этот камень злоумышленники убили его, устроив засаду возле моего подъезда? Как бы то ни было, смерть эта является трагическим завершением эпикурейского существования, которое вел г-н де Шомюзи. Я уверена, дражайший мой братец, что Ваше доброе сердце почувствует горечь от этой утраты; к тому же, смерть – всегда смерть, и смерть наших близких навевает нам грустные размышления о том, что и нашей жизни рано или поздно наступит конец. От всей души желаю, чтобы это письмо застало Вас в добром здравии, и чтобы упомянутые мною размышления не приняли у Вас грустного оборота. Я буду сообщать Вам, немедленно по получении, все известия о славном путешествии г-на Де Морамбер ко двору владетельного герцога. Я буду делать это с большей охотой и большим удовольствием, чем я сообщаю Вам о путешествии г-на де Шомюзи из этого мира в мир иной, только что совершенном им при описанных мною обстоятельствах. Примите уверение, дорогой братец, что я исполнена подобающих чувств и остаюсь преданнейшей Вам родственницей и сестрой.

Париж, 17 декабря, 1738.

Ну, вот я снова пишу Вам, дорогой братец, я думала было, что все кончено с этим Шомюзи, а между тем мне приходится снова беседовать с Вами о нем! Если при своей жизни этот ужасный человек приносил нам немало хлопот, то он угрожает причинить их еще больше теперь, когда его уже нет в живых: Представьте, в самом деле, мое изумление, когда вчера в мой дом является сестра привратница из монастыря Вандмон, что в предместье Руль, и просит меня разрешить ей поговорить со мной.