— Я была замужем, — эти слова вылетают из моих губ прежде, чем я успеваю подумать. С каких пор я так откровенна с посторонними? — Это было давно. Он умер.

— Сочувствую.

— Ты? Сочувствуешь? — возмущаюсь я, пытаясь вскочить со скамьи. — Ты свое лицо видел? Ты и глазом не моргнул, когда эти ублюдки избивали Ванессу. Ты знаешь, что ей нет и двадцати одного? В штатах и в Англии она бы была несовершеннолетней. Ты не способен на сочувствие.

— Возможно, — его губы раздвигаются в легкой усмешке, в холодных глазах загорается нечто темное, что я пока не в силах разгадать или прочитать. — Так на кого ты работаешь? — мужчина настаивает на своем.

— Сама на себя.

— Сомневаюсь.

— Почему?

— Камеры маленькие. Я бы сказал, крошечные. Они не просто очень дорогие, их невероятно трудно достать без связей в определенных кругах. Такие найдешь не у каждого сотрудника спец служб. Уверен, ты с большим удовольствием купишь себе очередную брендовую сумочку, чем отдашь такие деньги на покерный стол. Эти камеры — расходный материал для того, кто стоит за твоей спиной. К тому же, ты работала в связке с девчонкой — подчерк профессиональной шпионки, а не дешевой шлюхи. Тебя обучали этому, — он резко поворачивает голову в мою сторону, и в очередной раз за вечер его ледяной взгляд обдает меня жаром. — Я видел тебя. Я следил за каждым твоим действием. И то, как ты повела себя в стрессовой ситуации…не каждая бы заметила, что у Эрерра аллергия на орехи. Я об этом не знал. Типичных золотоискательниц вообще обычно волнуют только бабки, а не закуски на игровом столе. Так что. Будешь и дальше отрицать, что у тебя нет покровителя?

Должна признать, его монолог ставит меня в тупик. Я словно уменьшаюсь в размерах под его проницательным взором, и невольно залипаю на приоткрытых губах Драгона. Всего на пару мгновений, но этого достаточно для того, чтобы он заметил.

И нет, я совсем не любуюсь его губами. Эта часть тела может многое рассказать о мужчине. Его рот практически все время напряжен, а едва заметные морщинки в уголках губ кричат о постоянно подавляемых мужчиной эмоциях.

Уверена, что многие знают его как человека, выкованного из гранита, но чувственная арка купидона, подаренная ему природой, рассказывает мне и о другой части его личности.

Мне любопытно проверить, насколько верна физиогномика в его случае? И что скрывается под маской всезнайки-карателя?

Капли пота медленно стекают по ложбинке между грудей, пока я изучаю его, едва дыша.

— Допустим, я на кого-то работаю, — поднимаю руки, ментально демонстрируя «белый флаг». Его ладонь летит вслед за моей, позвякивание наручников напоминает о том, что мы связаны. — Но я не скажу тебе на кого.

— Глупо. Я все равно узнаю. Или уже знаю.

— Тогда зачем пытаешь? Просто проверяешь меня? Зачем?

— Хочу знать, насколько ты профессиональна в своем деле. У меня есть для тебя работа получше.

— Какая же? — мне действительно интересно, что же такого он хочет мне предложить, если готов проводить собеседование в тюремной камере.

— У меня открыта вакансия личного ассистента. Нужно сопровождать меня на важных мероприятиях, так сказать, быть моей живой «записной книжкой».