— Я не буду делать этого, если ты бросишь работу с Кадиром. Я не буду делать этого, пока ты не загладишь свою вину перед Эрерра, и не высосешь у него прощение.

Я едва не давлюсь глотком горячего кофе на этих словах.

— Да, ты не ослышалась, милая. И не строй из себя ханжу, я прекрасно знаю, что сосать у тебя получается лучше, чем создавать мне проблемы, — кажется, она только что перешла черту. Точка невозврата достигнута.

— До этих пор ты не получишь билет на конференцию.

— Вот значит как? Ты выдвигаешь новые условия? А то, что я столько работала на тебя ради этого уже не в счет?

— Именно. Прости, дорогая, но я вынуждена ставить такие условия. Кадир мне нужен, а Эрерра из злопамятных личностей. Я не хочу ставить под удар свое дело. И я не вижу проблемы. Он же не старый урод, неплохо слажен. Многие сами к нему в постель прыгают.

Я вдруг вспоминаю ужасный запах, что исходил от Шрама. Тошнота возвращается мгновенно, подступая в горлу с привкусом выпитого кофе.

Медленно поднимаю взгляд на Кэсс, считывая ее эмоции. Прекрасно знаю, чего она хочет. Чтобы я унижалась, умоляла, подлизывалась. Она знает, как мне важна эта конференция и Леонель Голденштерн. Именно семья Голденштернов является главными управленцами в этом мире, и имеют доступ к любым деньгам, базам спецслужб, банкам и прочим радостям власть имущих. И пусть их лица скрыты для масс, слава об их власти и всемогуществе шлейфом разносится по узким кругам.

Но я так устала плясать под ее дудку. Если я прогнусь под нее сейчас, то она всю жизнь будет на мне ездить.

— Тогда я ухожу, — твердо принимаю решение я.

— Что? Ты не можешь уйти, — Кэсс хватает меня за запястье, когда я пытаюсь встать. — У нас контракт.

Я достаю из большой сумки блокнот, и вынимаю из него несколько важных бумажек, в которых четко прописаны наши договоренности с Кэсс. Глядя ей прямо в глаза, медленно разрываю, выбрасывая клочки бумаги прямо на стол. Несколько из них летят в ее кофе и игристое шампанское, утопая в бурлящих пузырьках.

— Ты пожалеешь об этом, дикая сука, — угрожающим тоном выносит приговор женщина.

— Никогда, — просто отвечаю я, и резко развернувшись на каблуках, надеваю солнцезащитные очки и направляюсь к выходу и отеля.

* * *

Кажется, я погорячилась с поспешным решением и демонстративным уходом от Кассандры. Всему виной мой бунтарский характер. Я взрываюсь, как только кто-либо начинает диктовать мне условия. Не отдаю себе отчет в своих действиях. Мне всегда хочется поступить назло обидчику, и это моя константа, неотъемлемая черта характера. Тем более, когда у оппонента не осталось «джокеров» в рукаве. Кассандра давно кормит меня завтраками и пустыми обещаниями, и не выполняет свои условия сделки. Она уже несколько раз срывала мое знакомство с Голденштерном. Увы, до такого человека своим ходом добраться не просто. Все равно, что стоять у ворот Букингемского дворца и караулить принца Уильяма без охраны.

Такую «золотую рыбку» не поймать даже в заливе Дубая, но скоро у меня будет шанс на то, чтобы сделать все самостоятельно. Что, неужели после стольких наработанных навыков в шкуре крота, я не проберусь на конференцию сама по себе?

Вернуться в агентство Кэсс никогда не поздно.