Я не исключение. И я готов убивать до тех пор, пока баланс не будет восстановлен.

Приветствую Миллера рукопожатием, замечая, что с момента нашей последней встречи он сильно постарел. Говорят, что по выходным он здорово выпивает, едва просыхая к своей смене и проведению операций, и этот факт подтверждает легкая отечность на его лице и тяжелые мешки, образовывавшиеся под глазами. Еще вчера он был сорокалетним красавцем, за которым ухлестывали молодые медсестры, но сегодня его внешний вид заставляет меня всерьёз задуматься о продолжении нашего сотрудничества. Увы, менять семейных врачей — не лучшая идея. В целях сохранения конфиденциальности, мы вынуждены сохранять и оберегать налаженные до автоматизма связи. Миллеру я доверяю, а с его небольшой зависимостью вполне способен справиться продукт биохакинга — меандр. Нужно будет поставить на нем пару опытов.

— Да, мистер Голден…простите, мистер Прайс, — быстро исправляется доктор, поправляя съехавшие на переносицу очки-половинки. — Я решил сообщить вам такую важную новость лично. Этот день настал, Драгон. Ваш отец открыл глаза.

Снежный ком в груди превращается в кол, вставленный поперек груди. Легкие наливает свинцом, дышать становится тяжелее, но ни одним внешним проявлением я не выдаю своего эмоционального состояния.

— Он стабилен?

— Да. Есть шансы, что он вернется к жизни. Пока трудно сделать прогнозы. Четыре года комы. Не уверен, что он остался прежним человеком. В медицине случаются разные случаи, но считайте, что это будет возвращением с того света. А его случай весьма тяжелый.

— Отлично, — сухо отзываюсь я. — Делайте то, что нужно. Продолжайте свою работу. Вы правильно сделали, что сказали мне лично. Доктор Миллер, я надеюсь, что мой брат узнает об этом в последнюю очередь. Иначе ваша дочь буде «случайно» отчислена из Стенфорда, — ледяным тоном ставлю свои условия, легко продавливая манипулятивный рычаг над головой Миллера.

Не самая приятная часть моей личности, так называемая теневая сторона. В отличии от отца и брата, я плохой убийца, но превосходный манипулятор.

— Хорошо, — тяжелый взгляд Миллера опускается в пол. — Леонель не будет поставлен в известность. Все наши договоренности в силе, Драгон. Я верен вам, вам нет нужды угрожать мне через мою дочь.

— Событие важное, я просто напомнил, — миролюбиво подмигиваю доку я, доставая из бара коллекционный виски. Медленно вручаю его мужчине, чьи глаза загорелись от одного лишь взгляда на бутылку с янтарным содержимым. — Это Macallan in Lalique, шестьдесят четыре года выдержки, — лицо Миллера быстро вытягивается, он едва ли не давится жадной слюной, не в силах поверить в то, что я собираюсь предоставить ему столь щедрый подарок.

Еще бы. Его стоимость на аукционе достигла четыреста шестидесяти тысяч долларов.

— Мистер Прайс, я…, — док осекается, разглядывая драгоценный подарок. — Не могу поверить. И не понимаю, почему такой щедрый подарок…

— А вы подумайте хорошенько, док. Именно сто грамм этого виски выпил мой отец, когда отравился четыре года назад и впал в кому, — констатирую факт я таким тоном, словно речь идет о погоде. — Точнее, был отравлен.

Руки Миллера начинают мелко трястись, он поднимает на меня испуганный взгляд.

— Хотите сказать, этот тоже виски отравлен?

— Я не знаю. Не пил.