— Полагаю, победа осталась за вами, — сказала Пенелопа, переступив порог.

Виконт окинул взглядом комнату и, поморщившись, пробормотал:

— Не беспокойся. Мы тут все уберем.

— Уборка подождет. Есть раненые? — Все стали отнекиваться, хотя Пенелопа уже заметила, что у каждого были синяки и царапины. Она снова посмотрела на Эштона: — Ты знаешь, кто они? Думаю, это не воры.

— Конечно, не воры. Мы получили очередное предупреждение от миссис Крэтчитт. — Эштон встал и обнял Пенелопу за плечи. Пол с интересом на них смотрел. Виконт сделал вид, что не слышит, что бормочет пятилетний мальчишка. — Завтра мы положим всему этому конец.

Вскоре Пенелопа принялась укладывать детей спать, мысленно молясь, чтобы Эштон оказался прав. Было ясно, что в следующий раз враги не придут безоружными. И тогда кочерга с лопатой их не спасут.

Глава 14

Сюда, в мрачные трущобы, окружавшие бордель миссис Крэтчитт, солнце почти не заглядывало. Пенелопа осмотрелась и невольно поежилась. Хотя день выдался ясным и не по сезону теплым, здесь было холодно и сыро. Именно таким она и запомнила этот извилистый переулок, по которому ее тащили с кляпом во рту и с ножом у горла в заведение миссис Крэтчитт. Пенелопе тогда было очень страшно. Страшно было и сейчас, страшно до тошноты, до колик. Тогда никто не мог прийти ей на помощь, а сейчас рядом находились восемь вооруженных мужчин, но страх все равно ледяными щупальцами проникал в самую душу.

— Видите что-нибудь? — прошептал Уитни, приблизившись к ней.

Пенелопа грустно улыбнулась. Она знала: Уитни имел в виду призраков. Забавно, что Эштон и его друзья, скептически относившиеся ко всем слухам об Уэрлоках и Бонах и рьяно опровергавшие существование явлений, не поддающихся объяснению с точки зрения логики и здравого смысла, сами того не замечая, вели себя так, словно являлись убежденными и последовательными сторонниками веры в сверхъестественное. Впрочем, желание познать необъяснимое, а также любознательность и пытливость просвещают ум и изгоняют из него страх. И в том, что Эштон и его друзья не считали себя суеверными, имелся свой плюс — была надежда, что их не испугает то, чему они скоро станут свидетелями.

— Да, вижу, — ответила Пенелопа, глядя, как Фейт пытается дотянуться до Бранта. Она заметила, как Брант поежился и осмотрелся, — очевидно, ему хотелось узнать, откуда веет на него холодом. — Я уже насчитала шестерых.

— Погодите. Вы хотите сказать, что здесь — шесть тел? — спросил Уитни.

— Может, и больше. Не все души задерживаются между мирами, даже не все души убиенных. В конце концов, если вся жизнь была сплошной чередой несчастий, то к чему задерживаться в этом печальном мире?

— А то привидение, что вы увидели первым, привидение по имени Фейт…

— Да, она здесь. Но сейчас уже слишком поздно уводить отсюда Бранта, — добавила Пенелопа шепотом.

Уитни выругался и тут же, пробормотав извинения, пристально посмотрел на друга.

— Боюсь, это его убьет. Он считал ее легкомысленной изменницей.

— Я знаю. Она обратилась ко мне, потому что хотела, чтобы он узнал правду. Но не стоит винить вашего друга. Кто же не поверит уважаемому человеку, к тому же викарию? — Пенелопа похлопала Уитни по руке. — Вы все должны поддержать его. Ему предстоит очень тяжелое испытание.

— Грязное это дело. Ох какое грязное…

— Да, конечно. Что касается Фейт, то дело действительно очень грязное. — Чем больше Пенелопа думала о Фейт, тем больше крепла у нее уверенность, что милая и наивная дочь викария вовсе не убежала с солдатом.