— Не переживай, Эштон. Главное — не дать Клариссе закатить скандал и по возможности удержать ее в рамках приличий, что, конечно же, будет нелегко. Но мне кажется, Кларисса не станет заходить слишком уж далеко. Ведь она все еще надеется в скором времени стать виконтессой, а потом, возможно, и герцогиней. Поверь мне, она не расторгнет помолвку, даже если застанет тебя в постели с тремя женщинами сразу.

Эштон рассмеялся, хотя его неприятно удивил тот факт, что Пенелопа так спокойно относится к мысли о том, что он вскоре женится на ее сводной сестре. Разумеется, Пенелопа прекрасно знала, что под давлением обстоятельств он был вынужден искать брака с богатой невестой, и все же ему хотелось бы, чтобы эта женщина питала к нему чувство более глубокое, чем просто страсть.

Переступив порог гостиной, Кларисса воскликнула:

— Так вот вы где! Резвитесь с моей сводной сестрой!

— Он вовсе не резвится, что бы ты под этим ни подразумевала, — сказала Пенелопа.

— Конечно, нет, — с жизнерадостной улыбкой заявил Септимус, вошедший в гостиную со стопкой книг, одна из которых по виду напоминала гроссбух. — Виконт пришел обсудить со мной кое-какие цифры.

Кларисса, брезгливо поморщившись, посмотрела на молодого человека:

— Цифры?..

Септимус снова улыбнулся и кивнул:

— Совершенно верно. Это такие маленькие значки, которые пишутся в столбик, а затем складываются, чтобы можно было проверить, способен ли человек платить по счетам. Я понятно выражаюсь?

— Чего вы хотите, Кларисса? — спросил Эштон, когда почувствовал, что может говорить без смеха. — И как вы узнали, где меня найти?

— Я следила за вами. Только не делайте вид, что вас это раздражает или оскорбляет. У меня есть на это право. Потому что вы мой жених. Вы обязаны ухаживать за мной и всюду меня сопровождать. Но вы не делаете ни того ни другого. Вы слышали, о чем шепчутся люди? Всякий раз, когда я вынуждена появляться на публике без жениха, я становлюсь объектом насмешек, и с каждым разом эти насмешки становятся все более унизительными.

— Тогда вам, возможно, следовало бы заблаговременно сообщать мне, куда бы вам хотелось пойти. То есть до того, как принимать приглашения. — Эштон видел, как Кларисса согнула свои наманикюренные пальчики, словно хотела выцарапать ему глаза. — А сейчас, миледи, мне необходимо разобраться со своими финансами и решить, какие долги оплатить и какие из поместий привести в порядок. И еще я должен подумать о том, как не истратить все средства, которые вы готовы предоставить мне в качестве приданого.

— Что вы хотите этим сказать? Ведь Чарлз выкупил большую часть ваших векселей. Как только мы поженимся, он сочтет их оплаченными.

— Это он вам так сказал? — Эштону не пришлось прикладывать много усилий для того, чтобы придать своему смеху нотку горечи. — О нет, моя дорогая. Вновь с прискорбием вынужден констатировать, что вы не прочли тот документ, под которым поставили подпись. Я получаю ваше приданое и возвращаю вашему брату долг по векселям моего отца. Чарлз нашел очень хитрый способ раздобыть вам мужа и при этом не потерять много денег. Умно. Вероломно, но умно.

Ошеломленная словами Эштона, Кларисса замерла и простояла так не меньше минуты. Потом молча покачала головой и принялась расхаживать по комнате, бормоча ругательства и обвиняя всех мужчин в вероломстве. Пенелопе на мгновение стало даже жалко легковерную Клариссу. И все же Кларисса должна была бы понимать, что представляет собой ее брат. И ей следовало предвидеть возможность предательства с его стороны.

Кларисса по-прежнему ходила из угла в угол, и Пенелопа, покосившись на нее, проговорила:

— Будь осторожна, ты сейчас едва не прошла сквозь миссис Петтибоун.