— Этот человек приходил сюда вовсе не потому, что беспокоился за вас, — резюмировала леди Мэри.

— Конечно, не потому, — согласилась Пенелопа. — Он пришел, чтобы увидеть тело. Возможно, не он спустил курок пистолета, но в руки того, кто в меня стрелял, этот пистолет вложил именно он. — Она взглянула на Охотника, неотрывно смотревшего на дверь. Шерсть у песика на затылке поднялась дыбом. — Однако я почти уверена, что стрелял в меня все-таки Чарлз.

— И я так думаю, — сказал Эштон. — У него походка какая-то странная. Как будто его укусили… в интимное место.

Леди Мэри внимательно посмотрела на сына:

— Я думаю, пора тебе заручиться помощью профессионалов, которые имеют отношение к раскрытию преступлений. Ты мог бы обратиться к констеблю, например. Или к сыщикам с Боу-стрит. Им по должности положено ловить преступников, не так ли? На худой конец они могли бы помочь защищать Пенелопу и мальчиков, пока ты продолжаешь свои поиски.

Эштон кивнул:

— Да, мама, ты права. Увидев его на пороге, я тотчас понял, что нужно принять дополнительные меры безопасности.

— Ты думаешь, он что-то замышляет против мальчиков? — спросила Пенелопа.

— Я думаю, этот человек не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое.

— Проклятие… — прошептала Пенелопа.

Больше сказать ей было нечего, поскольку она прекрасно понимала, что Эштон прав. Впрочем, она и прежде знала, что сводные брат и сестра ничем не захотят с ней делиться, в том числе и тем, что по праву принадлежало только ей. А несколько лет назад она начала опасаться, что они не дадут ей дожить до двадцати пяти лет и не позволят выйти замуж, хотя об этом Пенелопа предпочитала слишком уж часто не вспоминать. Конечно, она успела приучить себя к мысли о том, что Чарлз с Клариссой желают ей смерти, но все же сейчас, после двух покушений на нее, испытала настоящий шок. Однако она не стала опускаться до жалости к себе. Она твердо решила, что поправится и как можно быстрее восстановит силы, потому что сейчас настало время всерьез побороться за свою жизнь.

Глава 13

Услышав стук в дверь, Пенелопа стала подниматься, чтобы открыть, но путь ей преградил мужчина крепкого телосложения — Эштон отправил к ней двух слуг в качестве охранников и телохранителей. Кажется, этого звали Нед, но она могла ошибаться, поскольку слуги были братьями-близнецами.

Пенелопа снова села, а второй охранник пошел открывать дверь. Она никак не могла привыкнуть к присутствию в доме двух рослых крепких мужчин. Они бродили по дому днем, а иногда оставались и на ночь. Правда, Эштон всегда отправлял их домой, когда приходил к ней ночевать, но последнее время это случалось не часто; к тому же он никогда не ночевал в ее постели, что очень ее удручало. Она могла понять его сдержанность, когда тут находились его мать и тетя, но теперь-то в доме никого не было, а Эштон по-прежнему не делал никаких попыток к сближению.

После того злополучного выстрела прошли две недели, и плечо еще немного побаливало, однако было ясно, что вскоре оно совсем заживет. Три дня назад родственники Эштона уехали из Лондона, и Пенелопа уже начала скучать по ним. Прежде она даже не осознавала, как истосковалась по обществу взрослых людей, особенно женщин. А с матерью и тетей Эштона она провела незабываемые две недели, даже меньше, чем две, потому что почти всю первую неделю она находилась в беспамятстве.

Тут в комнату вошел Эштон, и все ее грустные мысли тотчас улетучились. Виконт поцеловал ее, и она поцеловала его в ответ, гадая, не этой ли ночью он перестанет обращаться с ней так, словно она сделана из стекла и не способна вынести больше, чем поцелуй. И то, что она увидела в его глазах, давало ей повод надеяться на лучшее.