— Пожалуйста, зовите меня Модредом. Мы ведь все-таки одна семья.

— Конечно, а вы зовите меня Хартли. — Маркиз взглянул на гостью.

— Зовите меня леди Уэрлок, — надменно сказала она и засмеялась, когда Алтея и Модред недовольно посмотрели на нее. — Зовите меня Олимпией, Хартли.

Убедившись, что гостей разместили в комнатах, Хартли потащил жену в свой маленький кабинет и закрыл дверь.

— Ты не говорила мне, что твой кузен такой молодой и красивый.

— Разве это имеет значение? — спросила Алтея.

— Это имеет значение, если, придя домой, я вижу тебя в его объятиях.

Она сдержала улыбку. Он ревнует. Ей захотелось танцевать — ведь это признак того, что он, может быть, начинает испытывать к ней более глубокие чувства, чем те, о которых говорил, делая ей предложение.

— Хартли, Модред может коснуться лишь очень немногих людей. Он, ну, просто попытался узнать, нужно ли мне быть осторожнее с кем-нибудь. У тебя ведь есть семья, ты тоже можешь захотеть коснуться кого-то, обнять того, кто тебе дорог.

Хартли вздохнул:

— Возможно, и так, но лучше ему сдерживать свои чувства в отношении моей жены.

Алтея засмеялась и поцеловала его. Когда он прижал ее к себе и горячо ответил на поцелуй, Алтея тихо всхлипнула. Он нежно провел руками по ее спине и прижался к ней еще крепче, страстно желая оказаться внутри.

— Дядя? Вы здесь? — окликнула его Жермен, постучавшись в дверь.

Хартли застонал, прижавшись лбом ко лбу Алтеи и пытаясь подавить желание, терзающее его.

— Да, сейчас приду.

— Мы будем в гостиной с Модредом и Олимпией. Хартли посмотрел на Алтею и вздохнул, заметив, как проясняется ее взор, исчезает туманившее его желание.

— Когда все закончится, мы уедем куда глаза глядят и у нас будет этот чертов медовый месяц.

— Это было бы мило, — сказала она и, отступив от него, разгладила платье. — Но сейчас жизнь идет своим чередом, и лучше нам вернуться к ней.

Тихо напевая, Алтея ставила в вазу цветы на столике у камина. Она ускользнула от остальных, чтобы подготовить спальню. Вечер прошел прекрасно, прибыло столько членов ее семьи, чтобы встретиться с Модредом, теперь гости разъехались, и скоро они с Хартли смогут побыть наедине. Ей хотелось, чтобы к ночи любви спальня была готова полностью.

— Ну, похоже, ты счастлива.

Алтея оглянулась и улыбнулась Олимпии, стоявшей в дверях. Она видела, как на протяжении всего вечера Олимпия взвешивала и оценивала Хартли, но Алтею это не беспокоило. У Хартли было все необходимое, чтобы завоевать симпатию циничной Олимпии, хотя Алтея знала — ее кузина не сразу признает это.

— Да, я очень счастлива. А ты волновалась? — спросила она, ставя несколько свечей на маленький комод у кровати.

— Ну, твой первый муж был настоящей бедой.

— Точно, но у Хартли нет ничего общего с Чаннингом. Хартли обладает всеми чувствами, которых не было у Чаннинга — он только не всегда сознает это.

— Ты его любишь.

— Да, люблю. Очень. А это плохо, когда жена любит своего мужа?

— Нет, если он отвечает ей любовью.

Алтея со вздохом присела на край кровати.

— Я ему нравлюсь, он желает меня, доверяет мне. Может, кому-то покажется, что это не много, но я считаю — немало. Он принимает меня такой, какая я есть, знает, на что я способна, признает мою семью.

Олимпия села рядом с ней.

— Это все очень хорошо, никто и не спорит. Кажется, ему нравится Модред. И это тоже важно. Тем более что, по словам Модреда, у Хартли и его племянников очень крепкие преграды. Сейчас Модред вместе с ними развлекается, и это согревает мою душу. Конечно, он испугался, как бы его не вышвырнули в окно, когда твой муж явился домой.