— Итан, я заметила, что ты почему-то недоволен мной сегодня. Я сделала что-то оскорбившее тебя? — невинно спросила Мэдди.

«Кроме того, что намереваюсь разрушить возведенную тобой вокруг сердца стену».

— Я хочу обладать тобой, — ответил он. — Ты уже считаешься моей, и я хочу заявить на тебя свои права. Я имею в виду, что сегодня войду в тебя.

— Честно говоря, Шотландец, твои смены настроения настолько сбивают меня с толку, что я едва ухитряюсь подстраиваться. Возможно, это шампанское или я чересчур чувствительна, но ты обращаешься со мной очень странно.

Он вдавил ее плечи в матрац и навис над ней всем свои мощным телом. Но она нисколько не испугалась.

— Ложись на спину, девка. Она фыркнула:

— Ты назвал меня девкой? Что ж, ты слишком долго общался с ними. Иногда я забываю, насколько ты стар. Сколько тебе все же? Тридцать семь? Тридцать восемь?

— Мне тридцать три. — Будучи в полном замешательстве, он отпустил ее. — И я… ты находишь меня слишком старым для тебя?

— Совсем нет, Итан, — честно ответила Мэдди.

— Тогда признайся, что не хочешь спать со мной из-за моего шрама. До получения его у меня никогда не было проблем с обольщением женщин.

Она рассмеялась, схватившись за живот и катаясь по постели.

— Ты напрашиваешься на комплимент?

— С ума сошла? Прекрати, к черту, смеяться. Далеко не сразу, но она успокоилась.

— Извини, я просто не могла предполагать, что ты такой тщеславный.

— Я не напрашивался на комплимент.

— В таком случае как ты объяснишь свое только что высказанное предположение, когда точно знаешь, почему я не сплю с тобой, и знаешь, что это не имеет никакого отношения к твоей внешности? Поэтому, чтобы утолить твое непомерное тщеславие…

— Ведьма проклятая, я не…

Казалось, слова застряли у него в глотке. Он свел брови с совершенно растерянным видом.

— Я собиралась сказать тебе еще в то утро в Париже, но ты начал издеваться над моей бедностью и я не стала рассказывать об обнаруженной щели в твоей броне.

Он отвел взгляд.

— А шрам?

— Мне жаль, что тебя ранили, не знаю, в какой схватке. — Мэдди провела подушечками пальцев по шраму, и он прикрыл глаза. — Но эта отметина свидетельствует о том, что ты сильный человек, закаленный в перипетиях нелегкой жизни.

Маккаррик почесал шею.

— Я не понимаю тебя.

— Все это проверка, так ведь? Ты хочешь убедиться, насколько сильно я к тебе привязалась, смирюсь ли с твоей угрюмостью и смогу ли жить в браке с тобой.

— Что ж, если тебе так хочется думать. А единственный способ доказать это — позволить мне обладать тобой сейчас.

— Шотландец, это нечестно.

— Ты не хочешь убедить меня?

Мэдди прикусила губу, гадая, как он отреагирует на ее попытку сделать то, что она неоднократно представляла себе, и что всегда вызывало у нее живейшее любопытство.

— Мне интересно знать, — она прильнула губами к его груди, — есть ли еще какой-то способ доказать мою любовь к тебе. — Последовал еще один поцелуй, но уже ниже. Он весь напрягся и ощутил пульсацию своего члена. — Способ, который представлялся мне в воображении.

— Ты не можешь говорить об этом.